Чтение онлайн

Куда он попал? Военные моряки, которые не пьют, не курят, ругаются совсем не по Станюковчу, и вытворяют такое… Он уже раз двадцать умирал от отчаяния, но кто-то что-то делал, и умирали враги. Ладно, хватит киснуть. Это с устатку, не иначе. Где бы прилечь в тени и на ветерке? Ночью опять будет не до отдыха.

Ночь действительно выдалась хлопотной. Шторм спутал все планы. Оставшиеся у противника восемь эскортов и два легких крейсера фланировали не ближе трех километров от берега. Торпедой с берега не достать, пловцам их не догнать. Так что отправили вплавь с торпедой одну группу аквалангистов, чтобы отрепетировать нападение на дредноуты.

Капитан транспорта отыскал еще одну точку, с которой можно укусить патрульное судно из его дальнобойных орудий. Но волнение в этом месте оказалось слишком велико. Не решившись стрелять, он вернулся под защиту берега.

Главную пакость этой ночи учинила Ви вместе с «дедой». На паровом катере они вошли в залив одного из южных островов, где укрылись от шторма миноносцы и тральщики. Последовательно обошли всех. Подвалив к борту, Ви на чистом риканском, которым владела в совершенстве, сообщила: «Код „Морской Орел“», — и к следующему. Что уж там подумали по этому поводу мудрые командиры — неизвестно, Звучные названия вообще в чести у риканских военных. И разные хищные птички: орлы, соколы, ястребы — тоже весьма популярны в эмблемах воинских подразделений и соединений кораблей.

А разве командир миноносца или тральщика признается в присутствии подчиненного, что не знает какого-то важного кодированного сигнала? Конечно, нет. Просто станет наблюдать за действиями соседей, чтобы поступить аналогично. Ведь посыльное судно обошло всех. Так что заряды, прилипшие к бортам их кораблей ниже ватерлинии, начали срабатывать за час до рассвета. Через полторы минуты — разброс примитивных часовых взрывателей — риканцы лишились малотоннажной флотилии. Катер-то деревянный, а миноносцы и тральщики — стальные. Понятно, к чему прилипнет магнит, опущенный на веревочке за борт при перемещении кранца.

А пловцы-торпедисты подкараулили-таки легкий крейсер. Даже торпеду пустили на такой-то волне. Не попали. Сами люди-лягушки вернулись измотанными настолько, что смотреть на них было жалко. Фельдшер хлопотал с капельницами и требовал от кока бульона из птицы. Обе несушки с лихтера пошли в суп.

Потом пришел флагманский механик и сообщил, что захваченный вчера вражеский миноносец необходимо срочно ремонтировать и гнать на главную базу. На нем установлена паровая турбина, причем отличная, а не то, что… Его резкое замолкание можно было понять так, что у имперских конструкторов подобные агрегаты получаются не очень.

Больше ничего не происходило. Командиры снова собрались в салоне лихтеровоза. Предложений не было. Шторм набрал силу. Ни миноносец, ни катер в море не пошлешь. Сейчас атаковать оставшиеся семь эскортов и легкие крейсера представлялось вполне реальным, тем более что они не вместе, а нарезают круги вокруг архипелага на расстоянии во многие километры друг от друга. Если бы не волнение — миноносцы пожалуй справились бы.

Эта мысль на все лады была повторена каждым из взявших слово, и повисла тишина. Гошке стало как-то неуютно. Но вдруг заговорил начальник оперативного отдела.

— Выйти в море сейчас могут или транспорт или лихтеровоз. Если лихтеровоз примет балласт, колебания его корпуса под действием непогоды замедлятся. Артиллерия значения не имеет. У эскортов этой серии резкая бортовая качка, заряжающие снарядом в казенник не попадут. А торпеды можно разместить на затопленной палубе веером, да хоть бы и перпендикулярно курсу.

Молчание было недолгим.

— Мы тут и похлеще номера выкидывали. А не испытав ведь и не узнаешь, может ли это получиться. — Это командир семьсот четвертого.

— Заманчиво. — Капитан лихтеровоза тоже не молчит. — Разницы в скоростях при таком волнении тоже, вроде как нет. Эскорты вообще могут переломиться, если попробуют бежать полным ходом. И уголька в бункерах у них тоже не в избытке. Они давненько его жгут. Угольщиков наши наблюдатели не замечали, так что у них вряд ли больше чем по одному котлу под полным давлением. — Его взгляд в сторону Гошки источал мольбу.

Ну вот. Дожил. Такую чушь несут, что плакать хочется. А ведь штормы на Посейдонии не длятся долго. Нет, период безумных решений пора завершать. Жалко кураж у подчиненных обламывать, но атаковать лихтеровозом боевые корабли… ну, это право по-гусарски слишком.

— Шторм стихнет. Волнение уляжется. Перетопим всех по штатной схеме. Отстрелявшиеся сразу возвращаются на лихтеровоз для перезарядки. Транспорт стоит в засаде вот здесь, — Гошка показал на карте. — Я на семисотом прикрываю артиллерийским огнем выходящие в атаку миноносцы. А пока то, да сё, штормит да непогодится, надо хорошенько прочесать острова. Нам сейчас чужой глаз на суше может дорого обойтись.

Разговор сразу увял. Офицеры начали расходиться. Ротный замешкался, и Гошка «взял его за пуговицу». Сильно его заинтересовали морские пехотинцы с их техническим оснащением и универсальной подготовкой. Слово за слово, майора он разговорил.

— Представь себе, еще совсем пацаном сижу это я, рыбку ловлю. Клева нет, лодка покачивается на мелкой волне. Солнышко пригревает. В заливе — ни души. Вдруг из воды высовывается голова с глазом в пол-лица и прямиком ко мне. Ото рта усы черные за плечи идут, и прямо в горб.

У меня душа в пятки, хватаю весло, а оно берется за транец и ко мне. Хватило, однако, у меня духу. Не прыгнул за борт, и бить его не стал. Сообразил, что руки человеческие в перчатках, а остальное — типа водолазного снаряжения, только на незнакомый манер. А уж как он маску снял, и загубник изо рта достал — совсем успокоился. В общем — аквалангиста к нам с вашей Земли перебросило. Дайверами их еще называют на риканский манер. Вообще-то у бухты этой неважная репутация. Утопленников на берег не раз выносило. Причем, всегда незнакомых. Однажды раненого нашли, но спасти не удалось.

В общем, погреб я домой, даже снасти порезал от спешки. Сам знаешь, как к вашему брату пришельцу у нас относятся. Он бутерброды мои умял, воду выпил, даже помочь грести предлагал. А потом околоточный с фельдшером, повариха с кулешом, нарочный в волость. А у меня — мечта на всю жизнь. В общем, как школу окончил, все хорошенько нашему Порфиричу объяснил. Он отписал куда следует, а потом, через пару месяцев принес мне направление в морскую пехоту. Ну, в империи почитай, вся пехота морская, но несколько рот как раз для таких диверсий готовят. Про акваланги-то на Посейдонии никто не знает, не ведает.