Чтение онлайн

Руководители ЛТН, богатые и известные всей стране люди, без малейших сомнений оставляли Василия Ивановича за главного, а сами несколько отстранились от контроля за

каналом в целом и выпусками новостей в частности. ЛТН приносил прибыль, имел устойчивую аудиторию и не знал недостатка в спонсорских предложениях, а это было для них главным. У каждого из трех акционеров помимо канала хватало и других забот. Так, Сергей Строганов имел целую сеть ресторанов, Вадим Савельев был заметной фигурой в нефтяном бизнесе, а Анатолий Красницкий владел крупнейшей в стране фирмой по производству лекарственных препаратов. Несмотря на то, что по духу и характеру это были люди абсолютного разного сорта, они знали друг друга уже много лет и на удивление легко находили общий язык. Конечно, время от времени между ними, как и у всех деловых людей, возникали споры по части руководства каналом, но им не составляло труда сглаживать острые углы и приходить к консенсусу.

Когда у кого–то из них выдавалась свободная минутка, они баловали ЛТН краткосрочными визитами и деловито прохаживались по своей вотчине, наблюдая, как люди готовят к выходу в эфир ту или иную программу. Особенно этим грешил Красницкий, владевший самым значительным пакетом акций. Чаще всего бизнесмен наведывался именно в новостийную комнату, где всегда царило оживление, и жизнь била ключом все двадцать четыре часа в сутки. Иногда он давал отдельные советы, считая, что разбирается в телевидении ничуть не хуже профессионалов, проработавших на ЛТН долгие годы. Шефу отдела вечерних новостей доставалось обычно больше других, ведь не секрет, что именно вечерние новости имеют на канале наибольший рейтинг по сравнению с утренними, обеденными и ночными эфирами. Однако Александр Михайлович к таким разборам полетов относился очень внимательно и никогда не перечил — по собственному опыту он прекрасно знал, что дотошный акционер уже на следующий день наверняка забудет про очередное «умное» предложение и переключится на более насущные дела, коих у Красницкого всегда имелось в избытке.

Соловьев сидел в кабинете и перебирал какие–то бумаги, когда на его столе раздался телефонный звонок.

— Слушаю, — ответил Александр.

— Привет! Это Красницкий. Как дела?

— Спасибо, все в порядке.

— Отлично. Ладно, я по делу. У одной моей знакомой есть сын, Володькой зовут. Вроде талантливый малый, как говорят. В МГУ сейчас учится на последнем курсе и у нас хочет работать корреспондентом. Ты на него посмотри, может, подойдет.

— Понимаете, свободных вакансий у нас сейчас нет. Я, конечно, могу уточнить, но…

— Господи, ну что ты мне будешь рассказывать? А то я вашего телевидения не знаю! У вас там бездельников — выше крыши. Одним больше, одним меньше, какая разница!

— Хорошо, Анатолий Аркадьевич. Пусть он позвонит, мы с ним договоримся о встрече.

— Ну вот, совсем другое дело. Давай, Саня, он с тобой свяжется.

Соловьев прекрасно знал, как вести себя в тех случаях, когда ему навязывают людей сверху. Кого–то из них надо было игнорировать, дать понять, что он здесь лишний, а у всех вокруг куча дел. Кого–то, наоборот, загрузить сложной работой, дабы показать, что телевидение — это не игрушки, а тяжелый труд. А еще почаще критиковать. Но не навязчиво, в стиле случайно брошенной фразы. Обычно такая система работала. Она сбивала с юнцов спесь и ломала самооценку. Человек понимал, что он здесь лишний, и уходил. Причем уходил без претензий, будучи уверенным в том, что просто ошибся с выбором профессии или с каналом. Но это уже большой роли не играло, ведь Александру не предъявляли претензий. Не может же он, в самом деле, силой держать человека, который разочаровался в телевидении?

Таким образом, даже по блату попасть на ЛТН, впрочем, как и на любой другой популярный канал, было совсем непросто. Желающих работать здесь всегда хватало, а электронная почта секретаря изо дня в день переполнялась многочисленными резюме. Впрочем, приходили они и по факсу и даже через курьерские службы, не говоря уже о том, что практически каждый сотрудник ЛТН имел немало родственников и просто знакомых, желающих заполучить престижное место. Разумеется, обеспечить работой их всех ЛТН никак не мог, и если на навязчивые просьбы сотрудников Александр еще хоть как–то реагировал, то резюме простых смертных немедленно отправлялись в мусорную корзину. Их даже не читали — просто не было времени.

На утро следующего дня Володька уже стоял возле кабинета Соловьева и боязливо стучался в закрытую дверь.

— Войдите! — крикнул Александр, и новичок, глубоко вздохнув, пересек порог кабинета.

Володька действительно очень хотел работать на телевидении, причем не где бы то ни было, а именно на ЛТН и именно в вечерних новостях. Он был просто фанатом журналистики и уже долгое время считал сотрудников ЛТН настоящим примером для подражания. На пятом курсе МГУ юноша являлся одним из лучших студентов. Он всегда сдавал в срок все работы, а его нестандартный творческий подход вызывал у многих педагогов неподдельное восхищение. И вот сейчас его мечта могла осуществиться. Главное, понравиться этому шефу отдела новостей, и тогда дорога в счастливое будущее распахнет перед ним свои объятия…

Исподлобья взглянув на новичка, Соловьев слегка улыбнулся. Невысокого роста, с разбросанными по голове черными кудряшками и выдающимся вперед животом, он производил весьма забавное впечатление. Было видно, что парень волнуется, по крайней мере, он с такой силой стискивал в руке черный рюкзак, что костяшки его пальцев заметно побелели. Обладая острым зрением и будучи весьма наблюдательным, Соловьев легко это заметил. Задав Володьке несколько дежурных вопросов, Александр получил о юноше полное представление. «Да, — подумал он, — парень довольно робкий. Таким на телевидении делать совершенно нечего. Может, конечно, он что–то и умеет, но без характера здесь просто не выжить»…

— Слушай, — поинтересовался в заключении Соловьев. — А чьи репортажи на нашем канале нравятся тебе больше всего?

— Конечно, у вас все сотрудники на высоте… Но лучший, мне кажется, Алексей Дмитриев. По–моему, он просто гений!

— А ты действительно кое–что понимаешь в журналистике. Соглашусь с тобой. Он у нас один из лучших, хотя и лентяй порядочный… Впрочем, ладно. Это к делу отношения не имеет. Поступим мы с тобой следующим образом. Завтра приходи ко мне в это же время, а я пока подумаю, что можно сделать.

Спустя несколько минут Соловьев набрал номер Дмитриева и пригласил его в кабинет. Алексей был в превосходном настроении и насвистывал себе под нос какую–то веселую мелодию, но когда услышал, что шеф отдела новостей хочет поручить ему стажера, Алексей не на шутку разволновался. Еще бы! Возиться с молодняком не было никакого желания — своих забот хватало, однако под напором Александра корреспондент начал постепенно отступать.

— Ну не могу же я его одного пустить шляться по Останкино, — заявил Соловьев. — К тому же этот паренек спущен нам сверху. Расскажи ему что–нибудь, научи азам. Войди в мое положение.

— А ты в мое. Михалыч, я никогда не работал со стажерами. Почему я сейчас должен этим заниматься?

— Попробуй. Парень в тебе души не чает, ты в его глазах настоящий кумир. Возьмись за него, испытай себя в роли начальника. Глядишь, и пригодится в будущем.

— Михалыч, умасливать ты всегда умел. В этом тебе не откажешь. Ладно, только из–за хорошего к тебе отношения. Но смотри, если он полный бездарь, я с ним возиться не буду.

До этого момента Алексей Дмитриев ни разу не работал со стажерами, хотя остальные корреспонденты время от времени занимались подобной деятельностью. Конечно, Дмитриев считался на ЛТН эдакой примой, и за отказ от стажера ничего бы ему не сделали, но, с другой стороны, он не хотел обижать Михалыча. Кроме того, в разговоре шеф отдела вечерних новостей волей–неволей задел нужную струнку в его душе, обронив фразу насчет начальника. Уж что–что, а руководить Алексей действительно любил, и иметь под боком человека, который смотрит в рот, льстило его самолюбию.