Чтение онлайн

– Что вы еще задумали? – спросил Давид, тщательно пытаясь скрыть беспокойство и недовольство и тем сам выдавая его. Увы, в те времена не было сотовых телефонов, и все время, пока неразлучная парочка Хаим с Натаном мотались где-то по Хеврону, пусть еще не превратившемуся в логово террора, как спустя двадцать лет, но все же арабскому и никак не дружественному, он тихо лез на стенки. Когда у Хаима родилась дочь Лея, Давид явился к нему и в присутствии Бины долго объяснял сыну, что дети – это ответственность, что затянувшееся отрочество закончилось, и что пора быть осторожным, чтобы дети ненароком не остались сиротами. Тогда это кончилось тем, что ребята взяли его «на слабо» и уломали отправиться в очередное странствие с ними вместе.

Сейчас ему надо было ехать в Иерусалим, чтобы разобраться с очередной задержкой офицерской пенсии, а парни как раз оторвались от своих любимых книг профессора истории Зеева Вильнаи, натянули кеды и джинсы, заткнули за пояса пистолеты, обвешались флягами с водой и, оставив жен дома – а это означало, что прогулка будет либо не самой легкой, либо не самой безопасной, – собрались в путь.

– Папа! – воскликнул Хаим. – Тут выяснилось, что в Дир Эль Арбаим, рядом с горой Джаб-аль Ромейда, находятся могилы праведницы Рут и Ишая, отца царя Давида.

Давид что-то пробурчал и отправился в Иерусалим, не подозревая, что на долю его сына, да и его самого, выпадает маленькое приключение, совсем не страшное, но по «притчевости» сравнимое с поединком солдата и шейха в Пещере Махпела. Да и по выводам в чем-то перекликающееся.

Итак, Давид двинулся в Иерусалим, а два друга отправились искать гробницы. Это оказалось несложным делом. Встречные арабы показывали дорогу, и через пару часов наши путешественники вышли на финишную прямую. Последний из ходячих справочников в куфие и гунбазе{Длинный кафтан с запахивающимися полами и разрезами до талии по бокам.}, махнув рукой в предполагаемую сторону искомых святынь, сказал:

– Окажетесь на краю горы. Пройдете метров двести. Увидите высокую стену. В ней ворота. Ворота не заперты. Отворяете. Входите. Идете прямо. Через двадцать-тридцать метров – гробницы.

Так все в точности и оказалось. Вот только ворота – тяжелые, железные, явно были недавно покрашены, трава перед ними выкошена, короче, все вокруг имело более чем ухоженный вид. Ясно было, что друзья вот-вот окажутся в чьем-то частном владении.

– Откроем ворота и, не глядя ни вправо, ни влево, идем вперед, – объявил Натан. – Мы здесь – по делу.

Правда, совсем не глядеть ни вправо, ни влево у них не получилось. Уж больно неожиданно было, зайдя на чужую территорию, увидеть слева (краешком глаза) большой красивый дом, прямо-таки дворец, а на пороге его немолодого араба в европейском одеянии, то есть в элегантном костюме и в галстуке.

Как и было решено, не замедляя шага, они двинулись дальше и действительно, пройдя несколько десятков шагов, наткнулись на сундукоподобные надгробья, едва заметные среди высоченной травы. Сколько десятилетий не приходили сюда евреи! Не сговариваясь, взглянули на часы, одновременно сообразили, что настало время дневной молитвы и начали произносить древние и вечные слова.

Здесь, где похоронены Ишай, отец царя Давида, предок еще не пришедшего, но вот-вот всем миром ожидаемого мессии, и прабабушка того же Давида, Рут – нееврейка, присоединившаяся к народу Вс-вышнего, ставшая его частью, принесшая и подарившая ему свое милосердие, которого ему на тот момент так не хватало, – может, именно здесь ощутимей всего были в полном соответствии с ежедневной будничной молитвой взмахи крыльев планеты-бабочки, на которых она принесла сюда людей, решивших распахнуть ворота Будущего и твердо, не вертя головой, шагать к намеченной Вс-вышним цели. А еще здесь отчетливо слышно было струение соков в том ростке Давида, который мы в следующем же стихе просим «произрастить и силу его вознести в спасении»!

Увлекшись чтением псалмов, Натан и Хаим не заметили, как солнце оказалось на западе. А когда заметили, то заспешили домой – хождение по ночному Хеврону предпочтительно было осуществлять группами побольше, чем два человека. Но не тут-то было. Не успели они подойти к воротам, как тот араб, который, стоя у своего порога, провожал их взглядом, теперь выскочил к ним навстречу и на безукоризненном английском стал настаивать, чтобы они немедленно почтили его дом своим присутствием. Никакие отговорки типа того, что они торопятся, не подействовали, и вскоре первопроходцы оказались в прохладной зале со стрельчатыми дверьми, окнами и нишами для мебели, где и провели часок, сидя на уютных диванах, поглощая чай, кофе, фрукты и виноград и ведя с хозяином беседу, причем весьма приятную, поскольку человек оказался неглупым и культурным, одним словом – интеллигент. Он был скульптором и, воспользовавшись тем, что еще светло, продемонстрировал гостям собственноручно выбитую им по соседству на скале карту мира.

А потом, когда стало темнеть, и незваным гостям пора было идти, он обнял их на прощанье и объявил, что в любое время будет счастлив их видеть.

Добрались до дому настолько спокойно, что с этого дня вечерние прогулки вдвоем-втроем и не более вошли у них в привычку. Зато друзей, не говоря уже о женах, вернувшись, они застали весьма встревоженными. Хаим с Натаном успокоили их, а заодно и рассказали, как пройти к гробницам. Наутро группа из десяти энтузиастов, возглавляемая Давидом Изаком, двинулась в путь. Вернулись часов через пять, то есть существенно раньше, чем предполагали наши первооткрыватели. По времени получалось, что быстрым шагом доскакали и, не помолившись, тут же назад. Да и вид у посланцев был какой-то странный.

– Дошли до могил? – спросил Хаим, и в ответ услышал расплывчатое «почти».

– Да что, в конце концов, случилось?! – подпрыгнув и уронив очки, возмутился Натан, любивший всегда расставлять все знаки препинания.

Смущаясь, незадачливые паломники рассказали, что с ними произошло. Выяснилось, что Хаим и Натан очень доступно описали им маршрут, и вплоть до ворот все шло гладко. Но про то, что внутри, было едва упомянуто, и, увидев красивый жилой дом, евреи остановились в нерешительности. Тотчас же выскочил какой-то старый араб, заорал на пришельцев и потребовал, чтобы те убирались прочь. Вот и пришлось им, опозоренным, но уважающим чужое право собственности, возвращаться не солоно хлебавши.

Натянули Натан с Хаимом джинсы, кеды, заткнули за пояса пистолеты и во главе маленькой колонны снова двинулись в сторону Дир Эль Арбаим. Когда они открыли ворота и вошли, их вчерашний знакомец стоял у двери своего дома точно в той же позе, что и вчера.

– Тот самый, – шепнул сыну Давид. Натан, не останавливаясь, помахал арабу рукой, тот ответил аналогичным жестом, и уже вскоре вся еврейская компания, положив друг другу руки на плечи, пела и танцевала вокруг могил праведников – обычай столь древний, что, вероятно, и сами Ишай с сыном когда-то принимали участие в подобном веселье.