Чтение онлайн

Июль дождлив и жарок, как субтропики.

Глотает фразы сумасшедший ливень,

И тёмен смысл его невнятной строфики,

И голос его влажный непосилен.

Поёт вода с экспрессией пугающей

О том ли, что все капли сочтены,

Или о солнце в лужах, подсыхающих

Среди внезапной звонкой тишины?

А может быть, предвосхитить пытается,

Долбя ожесточённо водосток,

Как беззащитно свету улыбается,

Прорвавшийся из-под земли росток.

А ливень вниз уйдет. Какая разница,

Что в нежности своей несправедлив,

Что капли с листьев, прыгают и дразнятся,

И тихо говорю: «Июль дождлив…»

Раки выходят на тёплые камни,

Свиркает кто-то в высокой траве.

Жизнь свою щедро приносит река мне,

Точно туза в рукаве.

Может быть, завтра ей дар возвращу я,

Жизнь свою ей возвратив,

Раки тогда надо мной потанцуют,

Клешни раскрыв.

Будут звенеть комары неустанно,

Мох, наливаясь, светлеть,

И облака будут плыть к океану,

А река будет петь.

Темнота наступает стремительно,

Я один на дороге лесной,

Шевелящимся в сумраке жителям,

Навсегда бесконечно чужой.

Мне невидно, кто ветками хрустает,

Кто кричит над моей головой,

Лишь черники дрожащие кустики

Покрываются свежей росой.

Я не знаю для этого имени,

Лес надежно секреты таит,

Царь лесной, забери, забери меня,

Посвяти меня в тайны свои.

Солнце – мячик, запущенный прямо в зенит,

День карельский, неслыханно жаркий.

Слышны аплодисменты – то утка бежит

По воде перед носом байдарки.

За инструктором лодки одна за другой,

Как за уткой утята.

Вот пристали на днёвку. С затекшей спиной

Вылезают неловко ребята.

Обгорели, промокли, смеются они.

Стало шумно меж сосен.

На полянке остались лишь слепни одни —

Посмотреть, как байдарки выносят.

У туристов закуска и выпивка есть,

Ничего не жалеют.

На стволе в два обхвата удобно присесть,

Только в кустиках надо скорее.

А когда ночь наступит и лес оживёт,

Соберутся у светлого круга.

Вдруг затихнут, и слышно, как жук проползёт.

Зябко жмутся друг к другу.

Ледяные глыбы тишины,

Сжатые дрожащие колонны —

Чёрных дыр мучительные сны

И ревущей плазмы мегатонны.

В сгустках гравитации летят,

Звёздные беззвучные громады,

И бушует, выгорая, ад

В недрах выгорающего ада.

Но они – лишь искорки во мгле

Растворяясь в петлях расстояний.

Ветви галактических сияний,

Еле различимы на Земле.

Где свод неба выточен и прочен,

В тихой отражается реке,

Метеоры – эти слёзы ночи,

Катятся по бархатной щеке.

Томительная неба просинь

Нежнее, чище и родней.

Рассвет окрашивает осень

В предчувствии бесцветных дней.

Дрожат берёзки между сосен,

Листвы лишённые своей,

Уже не золотая осень,

Она и проще, и скромней.

Глядит с улыбкой виноватой,

На свой поблекнувший наряд,

Но наполняет цветом взгляд

Рассвет сквозь воздух горьковатый.

И окон рыцарские латы

Малиновым огнём горят.

А чёрные птицы, и правда, на юг улетают.

Наполнено небо прощальными криками птиц,

Но люди спешат, люди головы не подымают,

И небо пустеет, устав от опущенных лиц.

А вскоре, наутро, окажутся голыми клены,

И будут под ними, обсыпаны снежной трухой,

Пасти голубей, охраняя от кошек, вороны,

Ещё воробьи не покинут наш город сырой.

Да что я грущу, ведь на то – перелётные птицы,

Они улетают – и в небо смотри, не смотри,

Наступит Зима, на балкон возвратятся синицы,

А может быть, даже и толстенькие снегири.

Здесь у речки лесной, где звенит тишина,

Ночью небо становится ближе,

И горошины-звёзды на ветви сосна,

Точно бусы алмазные, нижет.

Млечный купол, сверкая, в тиши вознесён,

Только изредка слышно из мрака,

Как в далёкой деревне облает свой сон,

Заскулит и затихнет собака.

Неожиданный плеск – лягушачий прыжок,

Вдруг посмотришь на воду, очнувшись,

Догорая, костёр затрепещет у ног,

Тёмным зверем уютно свернувшись.

Так искрится холодная осени вязь,

Насекомых народ усыпляя,

И опавшие листья слегка серебрясь,

Кораблями в реке проплывают.

Бывает разным одиночество:

Бывает – двое – но не пара,

Бывает – гений – в муках творчества,

Бездомный пёс больной и старый…

Безумец шепчет лжепророчества,

Без струн оставлена гитара,

Детдомовец, что ищет отчество,

Пастух в горах один с отарой.

Но облака, деревья, птицы,

Трава, от дождика сырая,

Зерно, что в поле колосится,

Про одиночество не знают.

И тот, кто отдаёт себя за так,

Не знает одиночества, чудак.

Всё, что мне нужно – заварки немножко,

Да на коленях пушистая кошка.

Бросил навеки я общество алчных чудовищ,

Но в сундучке моём спит ещё

карта сокровищ.

Знаю поэтому – чёрная мокрая птица —

Буря в окошко холодным крылом постучится.

И в полумраке все вещи изменят значенья —

Тут и начнутся

мои приключенья.

Бросьте, не надо богатства, не надо величия,

Чай закипает, и кошка уютно мурлычет.

Песчинки белого пляжа,

Спрятанные в ладони.

Песчинка к песчинке ляжет

На идеальном склоне,

Тоненькой струйкой строя,

Времени пирамидки,

Что тают в волнах прибоя

На полинявшей открытке.

От ласки живого моря,

От детских воспоминаний,

От наших простых историй,

Печалей и обещаний

Останутся только флаги,

Что треплет ветер солёный

На пожелтевшей бумаге

В глубинах фотоальбома.