Четыре сестры
Шрифт:
– Сойдет?
– Все отлично.
Она, кажется, покраснела, но не решилась взглянуть в зеркало, чтобы проверить. Застегнув пальто, она еще раз сказала:
– Спасибо.
Вернувшись к столику, Коломба посмотрела на Беттину, но та отвела глаза.
– Я все-таки поеду на автобусе, – сказала Коломба.
И отошла. Беттина наконец посмотрела на нее, на ее спину – и возненавидела ее еще сильней. Да, возненавидела. Та прекрасно знала, что она опрокинула чашку нарочно, но делала вид, будто так и надо.
– Эй! – крикнула в спину Коломбе Энид. – Поедем с нами на машине!
– Да, не смеши людей! – презрительно фыркнула Беттина. – А то Шарли подумает, что ты нами пренебрегаешь!
Коломба поколебалась – и вернулась. Лицо ее было спокойно, хотя на щеках выступил ярко-розовый румянец.
– Ничего подобного, – сказала она. – Хорошо, я поеду с вами.
7
Балдахин, арфа и паннакотта, или Ночь с призраками
Она проснулась с бешено колотящимся сердцем. Дождя не было, но ветер дул довольно сильно и трепал шпингалет ставня. Это ли ее разбудило? Нет… Был еще звук… Звук, который она уже хорошо знала.
ООООоооооохххххоооооОООО…
Призрак.
Его горькая жалоба перекрывала стон ветра, накатывая дрожащими волнами изнутри стен, из самого чрева дома. Слышать это было жутко.
Энид выбежала из комнаты и заколотила в дверь Женевьевы. Женевьева была уже на ногах. Даже в закрытой кровати нельзя было не услышать душераздирающие жалобы, которые шли из стен. Она кинулась зажигать свет на лестничной площадке, а перепуганная Энид так и висела у нее на руке.
Шарли, Беттина и Гортензия тоже вскоре вышли… Все закутанные: ветер проникал в каждую трещинку старого дома.
– Вы слышите?
– Это призрак.
– Прекрати, Энид! Призраков не бывает.
– Не кричи. Она тут ни при чем, бедный котенок.
– Но звуки-то есть!
– Как будто дети поют… или плачут. Или плачут и поют. Может быть, они замурованы много веков…
– Замолчи, Гортензия. У меня мороз по коже.
Беттина вдруг взвизгнула и испуганно показала куда-то пальцем.
В плохо освещенном углу длинного коридора двигалась бледная тень… Энид зажмурилась и уткнулась в бок Женевьевы. Прозвучал нервный голос Гортензии:
– Что это за фигня?
Следом – голос Шарли, громче, с раздражением:
– Коломба! Кончай изображать привидение, слышишь?
Энид открыла один глаз. Бледная фигура действительно оказалась Коломбой. Очень странной Коломбой, которая шла пошатываясь, кулаки сжаты, глаза закрыты. Зрелище было жуткое, особенно под этот плач из стен.
– Она лунатик, – сказала Женевьева. – Не надо ее будить, я отведу ее в кровать.
Она осторожно взяла Коломбу за руку, сделав остальным знак молчать. Эту команду все выполнили без труда, оцепенев от страха и холода.
– Ну все, в постельку! – распорядилась Женевьева, вернувшись через несколько минут. – Завтра утром – в школу.
Разумеется, уснуть никто не смог. Поворочавшись в постели добрых полчаса, Энид спустилась в кухню выпить горячего молока.
Она нашла молоко и стаканы на столе, а вокруг стола – четырех сестер и двух кошек, которым пришла в голову та же мысль.
– Ты тоже не спишь? На, поешь.
Гортензия протянула ей миндальное печенье.
– Коломба спит?
– Сном младенца. Как только ей это удается при таком шуме?
Шарли лизнула глазурь своего печенья.
– Завтра, – сказала она, – я упрошу Базиля переночевать здесь.
Все захихикали. Она и бровью не повела.
– Может быть, – спокойно продолжала она, – присутствие мужчины отпугнет духов.
Снова смех. Шарли метнула подозрительный взгляд на лица вокруг стола. Все уткнулись в стаканы с молоком. В том числе и кошки.
– Я потеряла кольцо, – сообщила им Коломба за завтраком. – Если найдете или кто-нибудь принесет, знайте, что это мое.
После трудной ночи все клевали носом над тостами. Правда, хорошая новость скрасила начало дня: госпожа Бойлерша топилась и не капризничала. Было тепло.
– Кольцо? – переспросила Шарли, ошарашенная, как будто ее попросили передвинуть статуи на острове Пасхи одним пальцем.
– Какое кольцо? – поинтересовалась Энид.
– С ромбиками из цветного стекла. Разноцветными, как костюм Арлекина.
Беттина мысленно закатила глаза. Костюм Арлекина. Типичная фраза а-ля Коломба.
– Вы что-нибудь видели? – спросила Гортензия.
Никто ничего не видел. Коломба обреченно вздохнула.
– Это должно было случиться. Я так боюсь его испортить, что слишком часто снимаю. Ну и вот.
– Если оно в доме, ты его найдешь, – заверила Женевьева.
– Разве что призрак… – начала Беттина и умолкла, увидев выражение лиц сестер.
У ворот затормозила машина Базиля. Шарли позвонила ему, едва проснувшись, и он обещал заехать после первой консультации.
Он вошел в большую кухню с вертевшейся на языке шуткой по поводу призрака, но тотчас проглотил ее: вид у девочек был мрачнее некуда.
– Ку-ку! – окликнул он их, бросив на пол большую дорожную сумку. – Я пришел на подмогу.
Беттина указала подбородком на сумку:
– Ты рассчитываешь задержаться у нас на десять лет?
Базиль покраснел.
– Нет, – возразил он. – Но Шарли не уточнила, на сколько времени…
– Единица времени призрака – вечность, – мрачно изрекла Гортензия. – Ты к нам навсегда?