Четыре солнца
Шрифт:
Остальное понятно, отметим только шизымь, где сказался диалект псковского переписчика, произносившего ш вместо с.
Так вот, что же за выражение растекашется мыслью по древу?
Комментаторы предположили, что имеется в виду не настоящее дерево, а воображаемое — древо поэзии. Растекаться по нему значит творить поэтически. В «Слове» дальше есть сравнение Бояна с соловьём, скачущим по «мысленному древу».
Вспомнили также, что пение сопровождалось игрой на гуслях или на другом подобном инструменте. А гусли — деревянные. В англосаксонском эпосе встретилось такое определение арфы — дерево веселья. Англосаксы тут не очень к месту, но похоже, что пальцы и мысли Бояна разбегались по гуслям.
Однако вслед за отвлечённым понятием — мысль — названы реальные волк и орёл. Была высказана догадка, что мыслью написано по ошибке вместо мысью — белкой.
Наконец, в поэме могли стоять и мыслью, и мысью, подряд. То есть поэтические идеи Бояна сравнивались с белкой, волком и орлом. Но переписчик, увидев два почти одинаковых слова, перенёс в свой экземпляр первое, а потом перепутал, посмотрел на второе и стал копировать уже дальнейший текст.
А что скажет подсчёт гласных? Равенства во фразе нет. Кое-что получается при делении на части: серымъ вълкомъ по земли (— 2 2 2 —), шизымъ орломь подъ облакы (1 4 — 3 —) — но это похоже на случайность, а главное, как быть с другими обрывками? Вдобавок вносит путаницу и с точкой — заменяем его в вещий на и обычное и снова просчитываем текст, заменяем в мыслью и опять считаем… Может быть ещё волкомъ, а не вълкомъ. Да и мало ли что может быть…
В конце концов пробуем взять первое слово, по одному добавлять к нему следующие и всё время считать, не забывая о возможных вариантах, — не создастся ли в какой-то момент равенство? Оно создаётся! Но непредвиденным образом: Боянъ… растекашется мыслью, а по древу повисает, и вообще во второй половине фразы арифметическая неразбериха.
Не вставить ли всё-таки мысью (здесь тоже и десятеричное)? В самом деле, вторая половина приближается к гармонии, но одно о лишнее, а какого-то гласного недостаёт, или не хватает двух, а с о всё в порядке…
Короче, вот как выглядит наиболее вероятный первоначальный текст:
Боянь бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекашеться мыслью, (6 6 6 4 2) акы мысью по древу, серымь вълкомь по земли, сизымь орломь подъ облакы. (2 7 3 7 2)Просто-напросто переписчик, произносивший шизымь вместо сизымь, не знал слова мысь, он говорил мышь. Потому и не понял, что сказано поэтом: мыслью, как мыслью? Подумал-подумал, наверно, озадаченно глядя в текст… да и выкинул «повтор», показавшийся ему ошибкой предыдущего грамотея. Результат — статьи, доклады, рефераты, споры, догадки, предположения, опровержения… На 200 лет хватило.
Добавим, что мыслью-мысью без акы (как) оказалось бы не в духе «Слова», поэт пишет: воины, акы волки, дружина, акы туры.
Конечно, прочно вошедшее в язык выражение теперь не упразднишь. Да и незачем. Ведь не исправляем мы неверно понятую трагедию Шекспира, у которого Отелло вовсе не чернокожий, а мавр, то есть белый (разве смуглый только). Сам Шекспир тоже ошибся: прототипом ему послужил Маурицио Отелло, итальянец, но драматург истолковал уменьшительное имя Мауро как «мавр». Дальше решили: раз из Африки, значит, негр. Вдобавок у Шекспира он закалывает Дездемону кинжалом, а теперь душит. Но уже не заставишь актёров играть иначе, а пьеса стала живописнее с негром. Так же мы привыкли к мысли, расходящейся по ветвям.
Но, по крайней мере, исчезает подозрение, будто автор поэмы сочинял абстрактные загадки. И его предшественник тоже не растекался мыслью по древу — в ироническом смысле этих слов.
Светлый князь
О солнечном затмении в «Слове» идёт речь дважды. Ещё раз о нём косвенно напоминает брат Игоря Всеволод, когда говорит: Одинъ братъ, одинъ светъ светлый — ты, Игорю! Оба есве Святъславличя. Второе предложение значит: оба мы Святославичи. А слышите звукопись? — светъ, светлый, есве, Святъславличя. Автор выстроил ряд именно из этих согласных, потому что они говорят о связи Игоря и Всеволода со светом, с солнцем.
Только странно повторение светъ светлый. В былинах, например, часты выражения «сила сильная», «горе горькое» и тому подобные. Поскольку «слова у нас до важного самого в привычку входят, ветшают, как платье» (Маяковский), языку свойственно заново усиливать их. Скажем, существовало слово лаза (отсюда современное пролаза), оно примелькалось, и его удлинили: лазута, — потом подкрепили ещё: лазутчик. А значение всегда оставалось одно и то же. Сейчас нечто похожее происходит с наречием внутрь, закрепляющимся в форме вовнутрь (буквально — во в нутро). А потомки, наверно, будут говорить ввовнутрь. Но в поэме об Игоре никаких «сил сильных» нет.
Если возникло недоумение, то читатель догадался, что и равновесия гласных в тексте нет. Действительно, во втором предложении гармония выдержана, а в первом неожиданность: получается два равенства, и раздел между ними проходит… как раз посередине выражения светъ светлый.
Но вряд ли Всеволод мог сказать: «Светлый ты, Игорь!»
Однако вспомним обычное обращение к князю — именно «светлый» или «светлейший» (а позже появились всякие «сиятельства»)! Не стояло ли в поэме сначала: ты, светлый Игорь? Понимать надо так: «Свет очей моих — светлый (то есть князь) Игорь». Сближены однокоренные, но разошедшиеся по смыслу слова.