Чтение онлайн

17 августа нарком обращается к советскому полпреду в Эстонии: «Уважаемый товарищ, с 1 августа наши сотрудники не получают ничего. Из остатков прежних складов мы даем им более чем скудный обед (грязная вода) — вот и все. Живут тем, что продают старые вещи. У меня уже украли несколько вещей — кто именно, не знаю. Все торгуют. Заведующие отделами на улице продают старые штаны — посланники проходят и видят их. Сейчас у меня в канцелярии журналистка упала в обморок…»

Товарищи, которым адресованы записки, понимают всю серьезность положения. В доверительном порядке они распространяют их по знакомым в других советских полпредствах. Полпред РСФСР в Литве пишет В. Коппу в Берлин: «12 августа мною получена от т. Чичерина рукописная записка, копию которой, несмотря на ее личный характер, я, не без некоторых колебаний, решил сообщить Вам. Поколебаться меня заставила неуверенность, во-первых, что Георгий Васильевич будет доволен оглашением этой записки, во-вторых, в том, что вы не получили подобного же письма. Во всяком случае, всецело полагаюсь на то, что письмо останется между нами и будет полезно хотя бы как информация. Побудительным мотивом к сообщению записки послужило то, что сам я долгое время работал непосредственно с Георгием Васильевичем и слишком хорошо знаком с условиями его работы, чтобы не встревожиться, получив такой «вопль»…»

В представительствах рождается план помощи москвичам: объявить добровольную товарищескую подписку. И вот уже на собранные деньги закупают продукты. 27 августа из Литвы уходит первый транспорт. Он везет 18 пудов 12 фунтов сахара и 15 пудов 36 фунтов риса. Уходят посылки из Швеции, Италии, Германии, Эстонии, Латвии. Все они идут на имя Чичерина. В течение нескольких месяцев сотрудники миссий отдают часть своей зарплаты в пользу голодающих. Эта помощь навсегда останется в истории НКИД как яркое проявление дружбы и товарищества.

Но эта помощь осуществлялась лишь в пределах наркомата. Чичерин не мог остаться в стороне от борьбы с голодом в масштабе всей страны.

В августе 1921 года в Москву прибыл знаменитый полярный исследователь Ф. Нансен. Чичерин подписал с ним соглашение о помощи голодающим в России.

Некоторые западные политики пытались использовать затруднения Советской России в эгоистических целях, хотели вмешаться в ее внутренние дела, опутать кабальными обязательствами. Советская Россия в это чудовищно трудное время была готова принять любую помощь, но только не ценою отказа от своего суверенитета и социальных завоеваний. Чичерин видел, что происходило соревнование между буржуазными правительствами, стремившимися создать для себя прочное положение в России под предлогом помощи голодающим. Каждое из них боялось, что другое опередит его и завоюет выгодное положение для будущего экономического преобладания в Советской стране.

4 сентября Советское правительство получило ноту председателя Международной комиссии помощи России по борьбе с голодом Нуланса, назначение которого на этот пост Ленин охарактеризовал как «наглость». Ведь Нуланс был одним из наиболее активных руководителей той самой системы блокады, которая в значительной мере обусловила наступление неслыханного бедствия 1921 года.

Нуланс цинично требовал согласия на иностранный контроль за распределением продуктов в стране, то есть потребовал санкционировать откровенное вмешательство в ее внутренние дела под гуманным предлогом помощи голодающим. В тот же день Ленин предлагает «поручить Чичерину составить в ответ Нулансу ноту отказа в самых резких выражениях типа прокламации против буржуазии и империализма… Особо подчеркнуть, что мы не можем ни секунды верить в желание помочь гг. Нулансов при таком их подходе к делу» [26] .

Дальнейшие события выявили истинных друзей и врагов. Стало ясно, что Американская администрация помощи (АРА), возглавляемая Гувером, подписавшим в августе рижское соглашение с Литвиновым, — это аппарат, созданный для шпионажа и вербовки контрреволюционных элементов, а не для оказания действительной помощи. 5 сентября Ленин указывал Чичерину, что наиболее отъявленных контрреволюционеров из АРА нужно «изловить, чтобы устроить скандал им.

Тут нужна война жестокая, упорная» [27] .

Совершенно иные отношения сложились с Нансеном, который действительно приложил максимум усилий, чтобы облегчить положение в России. «Кампания «за Нансена» и «против Нансена», — писал В. И. Ленин Чичерину, — ясно показывает (Вы прислали архиинтересные выписки из «Daily chronicle»), что мы должны ответить Нулансу архирезким отказом: a limine [28] отказать. Тогда и только тогда мы выиграем, приобретем на свою сторону «рго-нансеновские» элементы и покончимигру антинансеновцев» [29] .

Так тяжелые внутренние проблемы тесно переплетались с проблемами внешнеполитическими. Наряду с этими трудными делами Чичерину приходилось уделять повседневное внимание Наркоминделу, деятельность которого все больше и больше усложнялась.

Коренное изменение положения Советской республики — окончание гражданской войны, изгнание интервентов и переход к мирному восстановлению народного хозяйства в условиях прорыва внешнеполитической изоляции страны — поставило перед советским государственным аппаратом и, в частности, перед НКИД новые задачи.

К началу 20-х годов относится деятельная разработка основных принципов и методов советской внешней политики, окончательное оформление НКИД как боевого органа дипломатии, осуществляющего крупнейшие внешнеполитические акции. В основе всех начинаний лежали указания и разработки Центрального Комитета и лично Ленина. Чичерин выступал как один из талантливейших теоретиков и практиков дипломатии. Вместе с коллективом НКИД он берется за обобщение накопленного опыта, чтобы разработать научные основы советской дипломатии, углубляет и развивает теоретические положения ленинского учения во внешнеполитической области, широко применяет принципы марксизма к текущим событиям международной обстановки.

Основное требование, предъявляемое к дипломатии нового государства, Чичерин сформулировал так: «Методы советской дипломатии самым резким образом отличают ее от старой дипломатии и поэтому от дипломатии других стран. Она действует при помощи марксистского анализа исторического процесса и ищет поэтому основных, глубочайших течений в ходе развития политических и экономических отношений современности. За конкретными отношениями сегодняшнего дня она старается постигнуть основные двигательные силы современных событий, чтобы приноровить свою деятельность к их поступательному движению. С конкретными отношениями и событиями каждого дня могут быть связаны ошибки и промахи текущей ежедневной работы нашей дипломатии. Но последняя видит свою главную задачу не в комбинациях сегодняшнего дня, а в том, чтобы строить свою политику на основных началах исторического процесса, с тем чтобы в общем и целом, какие бы отдельные промахи ни играли роль кратковременных препятствий, предоставить непреодолимой силе основных мировых течений истории нести вперед на своих волнах ладью советской политики и исторических судеб трудящихся масс России».

Сам Чичерин широко пользовался этим методом. Основываясь на тщательном анализе международных отношений, с помощью этого метода он предугадал многие события, которые сбылись почти с пророческой точностью. Еще в сентябре 1918 года, когда многим Антанта казалась единой монолитной силой, он в одном из своих писем Воровскому подчеркивал, что группировка империалистических держав, сплотившихся в Антанте, не столь уж прочна, как может показаться на первый взгляд и как это пытаются внушить на Западе. Антанта раздирается внутренними противоречиями, которые неизбежно должны привести к ее краху и возникновению новых комбинаций. Япония готовится к схватке с Америкой, для этого ей нужен союз с Германией. Разве это не похоже на предсказание будущего германо-японского союза времен антикоминтерна?