ЧИЧЕРОНЕ
Шрифт:
Как хотите, а мне нравится нынешняя работа. Самое подходящее занятие для стареющего эгоиста, который в последнее время только и делал, что, сидя на лавочке, ненавидел окружающее да копил желчь. Разумеется, я слегка измываюсь над моими незримыми спонсорами, но они этого, кажется, не замечают. Или делают вид, что не замечают. Тут еще поди пойми, кто над кем измывается. Впрочем, какая разница! Главное, что мы вполне довольны друг другом.
Иногда вижу Ефимыча, поскольку тоже перебрался в центр, поближе, так сказать, к очагам цивилизации. По-моему, предшественник мой не благоденствует и, скорее всего, сожалеет о том, что уступил кормушку. Но, полагаю, другого выхода у него не было. Для подобных ему чудил называть вещи своими именами означает лишиться в итоге последних иллюзий, а это им, поверьте, мука мученическая.
Мне проще. У меня действительно давно уже не осталось ничего святого. И, стало быть, нет такого вопроса, который смог бы меня смутить.
На ступени под колоннами начинает стекаться народ с какими-то плакатами. Кто-то что-то выкрикивает.
– Что происходит?
– интересуются мои невидимки (о взысканиях мы к тому времени успели переговорить).
– Митинг, - отвечаю со скукой.
– Порядка требуют.
– Что такое порядок?
– Порядок, - небрежно объясняю я, - это когда тебе и таким, как ты, живется хорошо, а не таким, как ты, плохо.
– Зачем?
– Что «зачем»?
– Зачем живется?
Эх, ничего себе! Недооценил я, выходит, своих экскурсантов. Озадачили. Так с лету и не ответишь.
– Н-ну, скажем… ради продолжения рода. Чтобы рожать детей.
– Зачем?
– Чтобы рожали детей…
– А дальше?
– Чтобы рожали детей, чтобы рожали детей… Могу и дальше.
– Вы тоже продолжаете род?
– Спасибо, уже продолжил. Больше не хочется.
– Тогда зачем живете?
– Хороший вопрос, - невольно усмехаюсь я.
– Нет, - с сожалением поправляют меня.
– Вопрос плохой. Но вам придется на него ответить.