Чтение онлайн

– Не помню, - ответил я, хотя те комиксы помнил. Очкарик тогда их привез штук десять самых разных: там были и про Супермена, и про Бзтмена, и про Человека-Паука, и еще про каких-то гадов. Но я к ним отнесся прохладно, в отличие от Влада. Тот горячей струйкой пописал, когда увидел их у Макса. Он их все перечитал и одно время говорил только про эти картинки.

Мы потихоньку поплыли к берегу, наблюдая, как мама придерживает свою объемную дочурку, пока та пытается сползти с валуна. Наконец, ей это удалось, и она с шумом и брызгами плюхнулась в воду. Мама убедившись, что девочка держится на воде, вернулась к бабушкам. Мы плыли навстречу друг другу, и, когда до нее оставалось пара метров, Влад снова закряхтел:

– А-ах!

Ядовитый Плющ посмотрела на него, улыбнулась и громко обрадовалась в ответ:

– Да, заебись!

Вероятно, она подумала, что мой товарищ кряхтит от этого восхитительного моря, от этого ласкового летнего солнца, от этого терпкого запаха соленой воды, и решила разделить его восторг. Нам стало смешно; мы, не сговариваясь, нырнули, выпустили воздух вместе с хохотом и стали выбираться на берег. Когда проходили мимо остальных членов семьи, которые занимались подготовкой трапезы, бросилась в глаза (вернее, в уши) еще одна их семейная особенность - они все матерились. Все, кроме младенца: тот пока только впитывал.

Пока мы с Яцеком переодевались, спрятавшись за мой автомобиль, вернулся дед на джипе, и через несколько минут примчался папа на гидроцикле. Он стал закладывать виражи прямо у берега и пару раз пронесся в считанных сантиметрах у головы своей дочери. Ядовитый Плющ громко требовала, чтобы тот ее покатал, но ее папа ничего не слышал из-за рева водомета. Он заложил еще вираж и умчался прочь, в сторону Русского.

Девочка заплакала. Все остальные стали обсуждать его поступок и сразу разделились на два лагеря: один дед и одна бабка защищали папу, другие - девочку. Мама в это время занималась малышом, а когда освободилась, встала на сторону мужа, объявив коротко, но ясно:

– Да она мертвого заебет!

Ядовитый Плющ еще немного поплакала, но когда увидела, что вся ее семья снова увлеклась шашлыком, успокоилась и с удовольствием продолжила барахтаться в воде.

Если честно, то на меня увиденное произвело большое впечатление. Я спросил у Влада, когда мы сели в машину:

– Слушай, неужели так все плохо?

– Ты про этот натюрморт? Или, точнее, про пейзаж? Не переживай, это не типичная семья. У нас с тобой семьи типичные, а эта какая-то спешл! Не грузись, чувак,- он не разделил моей тревоги.

– Давай перестанем материться,- предложил я Владу, осторожно маневрируя среди камней.

Он не сразу мне ответил: все-таки и на него повлияла эта история.

– Мы и так не материмся при родителях,- Яцек решил, что этого достаточно.

– Я про то, чтобы вообще не материться, даже между собой!
– я не унимался.

– А как мы будем друг друга понимать, если перестанем материться? Ты первый охуеешь, чувак! Вот подбери синоним слову "охуеешь" в данном контексте! Попробуй!

Я начал подбирать слова. Хотел доказать ему, что можно обойтись без мата, но пришлось переключиться на дорогу. Спуститься к морю по колее гораздо проще, чем подняться. Сопка в этом месте довольно крутая, и колеса, увязая в пыли, то и дело проскальзывали на камнях.

– Блин, не думал, что летом буду гальмовать!
– я вытянулся вперед из-за руля: мне с моим ростом не хватало видимости.
– Еще и резина лысая! Не дай бог на острый камень наскочу - прохуярю, как не хуй делать!

Мне пришлось, чтобы не сесть "пузом" на камни, заехать левым колесом посередине колеи, а правым на обочину. Сцепление колес с землей улучшилось, я переключился на вторую передачу, и мы поехали быстрее. Единственное, о чем я сейчас мечтал,- чтобы под правое колесо не попал большой камень: если я соскочу в колею, мне не выехать.

– Игорь, ты пару минут назад предлагал перестать использовать табуированную лексику в наших разговорах. Ненадолго же тебя хватило!
– Влад ехидничал, но он был прав по сути.

– Забирай у бати "сурфа"! Я на "спринтере" сюда не ездок,- больше мне ему нечего сказать. Наша действительность очень часто задает нам вопросы, на которые ответить можно только матом. Но я все равно хочу попробовать ей не отвечать.

Когда мы подъехали к дому, Яцек снова поднялся ко мне. Он ждал, пока я смою с себя соль, а когда я надел свою лучшую одежду, начал стебаться с моего внешнего вида:

– Ты в этой рубашке и брюках похож на молодого строителя коммунизма. Помнишь, в бурсе плакат висел на первом этаже, когда мы только поступили?

– На ... фиг, коммунизм! Я - молодой строитель капитализма,- я себе нравился: белая рубашка и серые брюки - достойная одежда.
– Пойдем, уже начало второго!

Теть Вера нас ждала, с едой наготове и, пока Влад был в душе, она передала мне записку от матери:

– Ольга Андреевна позвонила минут через десять, как вы уехали. Вот список продуктов и вещей. Она просила тебя завтра привезти.

У нас дома нет телефона, и когда матери что-то нужно, она звонит Яценкам, которые имеют два телефона - городской и железнодорожный, четырехзначный. Мои родители с мая по октябрь жили на даче в Сиреневке; мать там родилась. Я туда наведывался весной - посадить картошку - и осенью, выкопать. Терпеть не могу деревню - там надо постоянно работать и бухать. Тяжелая жизнь. Я ни разу в детстве не ездил в пионерский лагерь - каждое лето в Сиреневку, и спасибо бате, что только июнь и июль. Весь август я проводил в городе, вернее, с пацанами на ТОФовском пляже. Он считал, без моря мне нельзя. Но теперь, когда они оба были на пенсии, Сиреневка стала для них летним домом. Батя отстроил баню, беседку, постоянно ковыряется в огороде. Откуда в нем проснулись такие таланты? Он родился и всю жизнь прожил городским. Когда я туда приезжаю, то, глядя на него, с ужасом думаю: когда состарюсь, буду таким же. Именно поэтому я без энтузиазма взял записку. То, что они меня просили привезти, не являлось первой необходимостью, скорее всего, родители хотели посмотреть, в каких я нахожусь кондициях. Что ж, придется завтра убить день: "спринтер" мне отдали с условием, что примчусь по первому зову. Вот еще одна причина срочно покупать собственный автомобиль!

Обед прошел без особых проблем. Мы доели вчерашнюю скоблянку, а на второе теть Вера приготовила трубач с картофельным пюре. Второй день я объедался за обе щеки. Трубач у нее никогда не был резиновым, а пюре - всегда настоящее. После моего ежедневного меню, состоявшего из "Анкл Бенса" и куриных окороков, эта еда казалась невероятной. Получив последние инструкции, стали выдвигаться. Яцек хотел пойти в том же виде, что и на пляж, но мать его заставила надеть штаны.

Через пять минут, когда мы подошли к входу, охрана, увидев Влада, без проблем открыла турникет. Три дня назад, когда я приходил один, мне пришлось ждать больше часа, пока закончится селекторное, и "специалист" (как он сам себя называет) подтвердит, что я иду к нему. А для моего друга здесь правил не существовало.