Чиркнуть спичкой
Шрифт:
Великан, застыв в паре шагов от входа, пару вздохов времени смотрел, как она топчет чмокающий и похрустывающий ковёр тел. Потом он плавно скользнул к ней, его ладони змеями натекли на её локти, а потом стиснули их, прижимая к боками. Удавы рук великана оторвали добычу от земли. Великан скользнул в назад и опустил троллицу на свободное от тел место.
Троллица, зарычав ещё громче, рванулась в объятиях, стискивающих её с мягкой мощью толщи воды, давящей на океанское дно. Руки великана чуть вздрогнули, удерживая её могучий рывок. Затем, вытесняя из пространства рёв троллицы, по залу разлилось громкое пронзительное шипение. Троллица замолчала. Великан ещё пару раз успокоительно шипнул, с каждым разом всё тише, а потом разжал объятия.
В зал пришла тишина. С ней неуверенно спорили лишь еле слышные хлюпы, издаваемые кровавым месивом тел гоблов.
Троллица всхлипнула и сгорбилась, став маленькой и жалкой. Её колени подломились. Она медленно опустилась на пол и тихонько утробно заплакала.
Великан, на миг задержав взгляд на понурой голове и вздрагивающим плечам, повернулся к низенькой хрупкой фигурке с острыми ушками, торчащими сквозь уложенные прядки белоснежных волос.
Те несколько вздохов времени, в которые великан втиснул бойню, она стояла не шевелясь. Ничего не чувствуя и почти не дыша.
Плачь троллицы…
… плачь жалости к себе…
…такой знакомый в таком чужом существе, всколыхнул её собственный.
Она впервые увидела, КАК это выглядит со стороны.
Её окатила волна противности. Противность, тошнотворная брезгливость к тухлой гнилой блевотине чувств, выплескивающейся из чужой души, стянулась к животу и начала там угнездятся.
Потом её взгляд столкнулся с КРУГАМИ ТЬМЫ на месте глаз великана, и возродившийся ужас выморозил противность, превратив её…
… и всё остальное…
… в острые кристаллики льда.
У неё не осталось сил удержать дрожь. У неё не осталось сил даже на то, чтобы не дать глазам закрыться. Но даже когда она попыталась отгородиться от мира, захлопнув воротца век, КРУГИ ТЬМЫ ОСТАЛИСЬ перед её взором. ОНИ просочились в её мир и поселились в нём, став самым страшным кошмаром. Этот кошмар приковал к себе её взор, и в начал засасывать в себя её мысли…
…О том, что теперь великану ничего не мешает медленно её убить и сожрать.
…О том, что это будет больно.
…О том, что она это заслуживает, потому что не смогла…
На тихие рыдания троллицы наложились еле слышные гулкие шаги.
Её лицо обдул сдвинутый ЕГО перемещением воздух.
Она стиснула зубы, чтобы удержать крик в легких, но крик обманул её и заставил кричать лицо молчаливой гримасой страха. И вслед за лицом закричал каждый кусочек её тела…
Левое ухо обдул ветерок, рождённый его поднимающейся рукой…
Её дыхание замерло.
Она застыла в ожидании.
Очень тёплые пальцы легонько коснулись острого кончика заледеневшего уха. Чуть дёрнули за мочку.
Ухо начало наливаться жаром и щекоткой. Волна щекотунчиков, выплеснувшаяся из уха, прокатилась по лицу, заставив его сморщится, упала вниз.
Она шумно втянула воздух.
Жаркая щекотка, пропитав её, смешалась с холодным ужасом в сбалансированную смесь, утопившей в себе все мысли и все образы. На поверхности осталась только верхушка самого высокого желания – желания на что-то смотреть.
Она открыла глаза.
Совсем рядом, нависая, было лицо. Два тёмных кругляша, опутанные металлически поблескивающими лапками, болтались на самом кончике носа.
За кругляшами были глаза. Тёмно-карие человеческие глаза, с весёлой безжалостностью глядящие из-под низких густых чёрных бровей.
Взгляд этих глаз проник в неё и полетел по закоулкам её сознания, высматривая все тайны, всё, что она всегда скрывала и прятала.
Она вздрогнула, чувствуя себя голой.
Окосевшим от весеннего сумасшествия зверьком пронеслась мысль, что он – не такой уж большой, и что они могли бы…
Потом эта мысль с разбегу врезалась в другую, тяжёлую жёсткую мысль – о её Миссии. Её рука дёрнулась к груди, где висел Каменный Свиток, испуганно отдёрнулась.
Губы великана медленно начали растягиваться в улыбку. Его бровь вопросительно поползла вверх. Он наклонил голову, прожигая взглядом то место под плащом, где висел Каменный Свиток, а потом поднял глаза.
Её рука, повинуясь мягкому приказу его глаз, медленно поднялась и вытащила из-под плаща цепочку, на которой висел Каменный Свиток. Его глаза сощурились в хитрую улыбку, а потом опустились к Свитку.
… «квадратному в сечении прозрачному зелёному кристаллу с вросшими внутрь него нитками золота, с торцами кристалла, запечатанными каплями сгущённого воздуха, удерживающими внутри заключённую внутри кристалла магию»…
Пару мгновений он изучал Свиток, а потом гулко хмыкнул и отвернулся.
Она пару мгновений стояла, завороженная рассеивающейся аурой его веселья, а потом поняла,
…что выглядит глупо – столбом с поднятой рукой, из которой свисает хвостик цепочки, сцепленной с колечком, впаянной в одну из капель сгущенного воздуха, запечатывающих кристалл…
Она бросила взгляд на великана.
Он её не видел. Он сидел на корточках перед троллицой, которая уже перестала плакать и просто сидела, склонив голову и спрятав лицо за спутанными грязно-зелёными космами.
Она быстро запихала Каменный Свиток под плащ и окинула пол в поисках своего кинжала. Кинжал лежал в шаге от неё. Она наклонилась его подобрать. Тело, которое застыло, замерло, закаменело несколько вздохов времени назад – вздохов, растянувшихся в бесконечные зевки вечности, – зашевелилось очень неуклюже. Но с каждым движением кровь текла быстрее и быстрее, а потом она растворила последние льдинки страха, и к ней вернулись мысли.