Чтение онлайн

Ая Плутишка плыла нужной стороной вверх в пятистах метрах над залитой солнцем приветливой сельской местностью. Джейк сделал круг. Я спросил:

– Мы что, снова в Стране Оз?

– Нет, Зебби. Я все правильно установил.

– Ладно. Хильда, в твоем волшебном списке сказано, где мы?

– Если это одна из тех девяти вселенных, то это… – Хильда написала на листке бумаги какое-то слово, сложила листок и протянула мне. – Положи в карман.

Я сунул листок в карман.

– Джейк, прыгни, а потом выведи нас вон на ту полянку и приземлись. Воздух проверим, когда будем на земле. Так спокойнее.

Джейк нацелил Аю на полянку, и она приземлилась.

– Зеб, – с беспокойством сказал он, – как мне узнать, сколько у нас горючего? Счетчик по-прежнему показывает, что баки полны.

– Надо подумать.

– Ладно. Капитан, ты уже составила ту новую программу, чтобы драпать?

– Кажется, да, папа. Она бросает Аю прямо вверх на сто тысяч километров – даже в полной темноте, или когда все ослеплены вспышкой, как угодно. Лишь бы кто-нибудь смог выговорить одно двусложное слово, и мы скакнем так далеко, что выгадаем время подумать, как быть дальше.

– Годится. Сможешь ввести программу до того, как я открою дверцу?

– Думаю, что да, Зебадия. А если Ая в это время будет спать, она тут же проснется и сразу ее выполнит.

– Хорошо, тогда вводи. Хильда, установи то же самое на своих приборах – пусть она будет сдублирована. А я пока пойду испытаю наши удобства. Не открывайте дверцы, пока я не приду.

Я вернулся через несколько минут.

– Нашел кусочек волшебного пространства еще тут – не спрашивайте почему, а то заору. Программу ввели?

– Да, Зебадия. Сказали три раза, и выполнение заблокировано, пока дверцы не будут закрыты и герметизированы. Я записала волшебные слова. Вот они.

Дити протянула мне клочок бумаги. Там было написано: «Ая, брысь!»

– Это самая короткая программа с необычным сочетанием звуков, какую я смогла придумать.

– Краткость может спасти нам жизнь. Давай поменяемся местами, Шельма, теперь моя очередь быть матерью первопроходцев. Всем задержать дыхание – я проверю воздух.

– Зебби, эта планета похожа на Землю до девятого десятичного знака.

– Значит, геройство мне ничем не грозит.

Я чуть приоткрыл дверцу и принюхался.

– Со мной все в порядке, – сказал я через некоторое время. – Ни у кого голова не кружится?

– Открывай дверцу шире, Зебби, здесь безопасно.

Я открыл дверцу и вылез на полянку, покрытую цветущими ромашками. Все вышли вслед за мной. На вид здесь действительно было безопасно – тихая, теплая, мирная полянка, по краю которой шла живая изгородь и бежал ручеек. Вдруг мимо пробежал белый кролик, направляясь к живой изгороди. Он на секунду остановился, достал из жилетного кармана часы, взглянул на них и простонал:

– О Боже мой! Я опаздываю!

И побежал еще быстрее. Дити рванулась было за ним.

– Дити! – крикнул я.

Она остановилась как вкопанная.

– Я хочу найти его нору.

– Тогда лучше посмотри, куда пойдет она. Ты в кроличью нору не полезешь.

– Кто «она»? – Дити обернулась к живой изгороди. Девочка в переднике спешила к тому месту, где исчез кролик. – Ох! Но с ней-то в норе ничего плохого не случилось?

– Нет, но ей оказалось не так просто оттуда выбраться. У нас нет времени, это не такое место, где мы могли бы задержаться.

– Почему?

– В Англии девятнадцатого века была недостаточно развита медицина.

– Зебби, – сказала Хильда, – это не Англия. Прочти, что написано на той бумажке.

Я развернул листок бумаги и прочел: «Страна Чудес».

– Верно, – согласился я, протягивая бумажку жене. – Но она скопирована с Англии шестидесятых годов девятнадцатого века. В ней либо нет никакой медицины, как в Стране Оз, либо, если есть, она на допастеровском уровне. А может быть, и на еще более раннем, до Земмельвейса [51] . Дити, ты хочешь умереть от родильной горячки?

– Нет, я хочу на Безумное Чаепитие.

– Безумное чаепитие мы можем устроить сами. Лично я лишился рассудка уже несколько вселенных назад, а сейчас как раз время обедать. Шельма, ты удостаиваешься ордена Нострадамуса с бриллиантовым бантом. Можно мне задать два вопроса?

– Задать вопрос всегда можно.

– А Лавкрафт тоже есть в этом списке?

– Он получил всего один голос, Зебби. Твой.

– Слава Ктулху! Шельма, его рассказы гипнотизируют точно так же, как змеи, говорят, гипнотизируют птичек. Но я предпочел бы попасть в лапы Желтого Короля, чем оказаться в мире Некрономикона. Хм… А хоть какой-нибудь триллер получил четыре голоса?

– Нет, дорогой, мы, остальные, больше любим, когда все кончается благополучно.

– Я тоже! Особенно когда это касается меня. А Хайнлайн там есть?

– Четыре голоса, но они разделились: два – за «Историю будущего», два – за «Чужака в чужой стране». Поэтому в мой список он не попал.

– Я не голосовал за «Чужака» и не стану никого смущать, спрашивая, кто это был. Господи, чего только не пишут ради денег!

– Как говорил Сэмюэл Джонсон, всякий, кто пишет ради чего-то другого, просто дурак.

– Джонсон был толстый, напыщенный, прожорливый, похотливый старый дурень, который давно был бы вполне заслуженно забыт, если бы за ним не таскался повсюду один лизоблюд и подхалим [52] . А Пол Андерсон в список попал? Или Нивен?

– Зебби, это уже не два вопроса, а гораздо больше.

– Я еще не дошел до второго. Вот он: а что у нас там есть на безумное чаепитие?

– Сюрприз! Глинда оставила нам в туалетной комнате корзинку для пикника.

– Я не заметил, – признался я.