Чтение онлайн

– Зебби, я так же трезва, как и ты!

– Нашла чем хвастаться, Шельма. Кажется, я приискал местечко. Закройте глаза: садимся.

Лучше бы я и правда закрыла глаза.

Зебадия начал длинный пологий спуск с выключенным двигателем. Я все ждала: когда же начнется вибрация, когда же Ая наконец оживет и заворчит… ждала… ждала…

– Ая, – сказал он, и я подумала, вот сейчас он велит ей включиться.

Нет. Фактически мы уже спустились ниже уровня вздымавшегося впереди высокого берега.

Тут он неожиданно включил тягу вручную – но в обратную сторону: мы вспрыгнули на этот берег. Заглушили двигатель, опустились на какой-нибудь метр и сели. Едва не врезавшись.

Я не сказала ничего. Тетя Хильда шептала: «Пресвятая Дева Помилуй Нас Ом Мани Падме Хум Нет Аллаха Кроме Аллаха И Мухаммед Пророк Его» – и еще что-то на неизвестном мне языке, но очень проникновенно.

– Сын, ты всегда так… аккуратно? – спросил папа.

– Я видел, как один человек это сделал, когда было нужно, и все думал: сумею я так или нет. Но ты-то небось подумал… Ая, ты слушаешь?

– Конечно, босс. Ты же меня разбудил. Где горит?

– Ты умница, Ая.

– Тогда почему я везу эту детскую коляску?

– Ая, пойди поспи.

– Иду баиньки. Конец связи и отбой, босс.

– Ты, наверное, Бог знает что подумал, Джейк, а я ведь в любой момент готов был выпалить «п, р, ы, г». Благодаря твоей аппаратуре у Аи появилась настолько быстрая реакция, что я был уверен: она вытащит нас из какой угодно неприятности в последнюю долю секунды. И не думай, что это лихачество. Посмотри на прибор. Горючего осталось семьдесят четыре процента. И больше взять неоткуда. А я не знаю, сколько раз нам еще предстоит садиться.

– Капитан, это было блистательно. Хотя у меня душа ушла в пятки.

– Неправильная форма обращения, капитан. Мы приземлились, моя отставка вступила в силу, теперь ты начальник.

– Зеб, я же сказал, я не буду капитаном.

– У тебя нет выбора, ты уже капитан. Когда капитан погибает, пропадает без вести или подает в отставку, командование переходит к следующему по должности. Ты можешь перерезать себе горло, Джейк, можешь дезертировать, все что хочешь можешь сделать, но ты не можешь утверждать, что ты не капитан, раз ты капитан!

– Если ты можешь подать в отставку, то и я тоже могу!

– Разумеется. В пользу астронавигатора, как следующего по должности офицера.

– Дити, я подаю в отставку! То есть, виноват: капитан Дити.

– Нет-нет, папа, ни в коем случае! Я не знаю, что я тогда сделаю… я… – Я умолкла, не зная как быть. Потом сообразила: – Я тоже подаю в отставку… капитан Хильда.

– Что? Не говори глупостей, Дити. Офицер медслужбы не имеет права брать на себя командование. А если «офицер медслужбы» – это шутка и «офицер по науке» тоже, то тогда я просто пассажирка и опять-таки не имею на это права.

– Шельма, – сказал мой муж, – ты отвечаешь тем же требованиям, что и все мы. Ты умеешь водить машину…

– Я только что внезапно разучилась.

– …но это не обязательно. Способность к здравому суждению и поддержка членов экипажа – вот единственное, что требуется, так как мы находимся в миллионах милях и в нескольких вселенных от водительских прав и прочего. Я тебя поддерживаю; остальные, по-моему, тоже. Джейк?

– Я? Конечно.

– Дити?

– Капитан Хильда знает, что я всецело поддерживаю ее, – заверила я. – Я первая назвала ее капитаном.

– Дити, – сказала тетя Хильда, – я только что подала в отставку.

– Но в чью пользу? Тебе некому передавать командование! – Кажется, это прозвучало у меня недостаточно сдержанно.

– Я передаю командование Великому Духу Маниту [41] . Или тебе, Зебби: все возвращается обратно по кругу, и ты снова капитан… как и должно быть.

– Ну нет, Шельма. Я свою вахту отстоял, теперь очередь кого-нибудь другого. Раз ты подала в отставку, то у нас больше вообще нет организации.

Ты напрасно думаешь, что уговорила меня. Ты просто теперь до скончания века будешь первопоселенкой на этом бережку. А пока командования у нас нет, разводите себе балаган сколько хотите. Надеюсь, вам уже успела осточертеть вся эта говорильня, эти ваши споры-разговоры – у меня-то они уже в печенках сидят. То ли уголок ораторов в Гайд-парке, то ли школьный дискуссионный клуб.

– Послушай, Зебби, – с удивлением сказала тетя Хильда, – ты что же, отыгрываешься на нас, что ли?

– Миссис Берроуз, весьма возможно, что вы нашли совершенно точное слово. Я за это время ох сколько всякого наглотался… и не в последнюю очередь вашими стараниями.

Я не видела тетю Хильду такой удрученной со времени смерти моей мамы Джейн.

– Прости меня, Зебби. Я не думала, что мое поведение так раздражает тебя. Я не хотела тебя раздражать. Я знаю – я все время помню! – что ты спас нам – мне – жизнь целых пять раз и вообще постоянно спасаешь нас своим руководством. Я благодарна тебе настолько, насколько вообще способна на благодарность, – а это значит очень глубоко благодарна, хотя ты и думаешь, что я мелкая душонка. Но ведь нельзя демонстрировать такую глубокую благодарность каждое мгновение, как нельзя постоянно испытывать оргазм. Некоторые эмоции слишком сильны, чтобы все время держаться на максимуме. – Она вздохнула, и по ее лицу покатились слезы. – Зебби, я больше не буду, только не сердись, ладно? Я постараюсь больше не выпендриваться. Так сразу не отвыкнешь, я много лет так себя веду, это мой защитный механизм. Но я отучусь, вот увидишь.

– Ну что ты так, Хильда, – мягко сказал Зебадия. – Ты же знаешь, я люблю тебя – несмотря на твои штучки.

– О, я знаю, знаю, уродина ты долговязая. Ты вернешься, а? Будешь снова нашим капитаном?

– Хильда, я никуда не уходил. Я как делал, так и буду делать все то, что умею и чему могу научиться. И что мне велят. Но капитаном я не буду.

– Боже мой, как же так!

– Ничего страшного. Мы просто изберем нового командира.

Тут весьма некстати взъерепенился папа: