Чтение онлайн

— Привет… — чуть растерянно, привычно грубым голосом ответил я, не отрывая своего взгляда от нее. Я постарался повторить ее жест. Получилось вполне сносно.

— Как тебя зовут? — милый голос точно принадлежал девочке, не старше четырнадцати, скорее сильно младше. Да и все ее тело, я только сейчас заметил, принадлежало ребенку. Маленькие пальчики, тоненькие ножки, небольшие бровки и аккуратные, свойственные только детям, черты лица.

— Булыга.

— Странное имя, — она улыбнулась. Это выглядело необычно и страшно: ее маска неестественным образом изогнулась, будто бы желая подчеркнуть ее небиологическое естество. — А меня Калией зовут. Ты такой большой…

— Калия, правильно? Давно ты тут сидишь? — я старался подобрать правильные слова.

— Не знаю. Эрни… — ее брови наклонились, она будто бы вспомнило что-то важное, но не очень приятное, — Эрницио говорил, что мы здесь вечно. — она подняла голову, посмотрев мне в глаза. — Вечно, это когда очень-очень долго. Так Эрницио говорил.

«Пожалуй, ей лучше не говорить, что мне пришлось убить Эрницио… Хотя странно, что она, страж, не бросается на меня с желанием убить. Может, и тот не хотел… Нет, не думаю. Но все же девочка чем-то явно принципиально отличается от остальных монстров, которых я встречал в чистилище. Посмотрим…»

— Да, вечно это очень долго, — пробормотал я задумчиво, — неужели ты не хочешь прогуляться? Я думаю что там, — указываю на дверь, — должно быть что-то интересное, выход отсюда.

— Эрницио тоже так говорил… — она многозначительно выдохнула, ее брови-черточки сошлись чуть выше вздернутого носа.

Молчание. Я пытался подобрать нужные слова, но они решительно не находились. Все мысли будто бы выветрились из головы.

— Ты… — робким басом произнеся, — ты ведь уже пыталась выйти, верно?

— Да. — девочка-кукла говорила спокойно, а ее красные, нарисованные глаза, до этого казалось мертвые, теперь выражали по-настоящему живую, недопустимую у разумного существа, вселенскую скорбь. — Нити не пускают.

Я сделал непонимающее лицо. С мимикой при таких размерах и форме было немного сложно управляться, однако девочка все прекрасно поняла. И, чуть улыбнувшись, сказала:

Я ведь кукла. Сама по себе я не могу ни двигаться ни даже говорить. Мною управляют крохотные нити, прикованные к стенам комнаты. «Это действительно смешно: хоть ты и полностью контролируешь нити, стоит им отцепиться от стены, как ты лишаешься способности к передвижению.» — Так говорил Эрницио. Он умный.

Очередное упоминание монстра лени меня смутило. Не помню, вернее даже не могу вспомнить, как ни старайся, когда меня в последний раз мучила совесть. В голову начали закрадываться нехорошие, предательские мысли: «девочка им так дорожила! Это был ее единственный друг, учитель, отец! Нет, я по-другому не мог. Он не оставлял мне выбора. Его целью было убить меня, оставить тлеть в том ужасном коридоре на долгие и долгие тысячилетия. Я просто защищался. Это был не мой выбор. В конце концов, я даже не знал о существовании девочки. Да. Я тут жертва.» Я постарался откинуть пагубные мысли и убедить себя в собственной непричастности к делу. Получалось плохо. Забытая, оставленная на задворках сознания, совесть, по какой-то причине не переставала вопить с тех пор, как проснулась. Даже глас разума не мог унять ее скрежечущий, мерзкий, взывающий крик.

— Я… — запнулся, — прости. Дело в том, — еще раз запнулся, — делов в том, что… — слова, который с трудом выползали из моей каменной глотки, на вес были гораздо тяжелее всего, что я когда-либо поднимал. Своим острым жаром они прожигали горло.

— А я знаю. — девочка чуть наклонила голову вбок и, улыбнувшись, пояснила: я знаю, что ты победил Эрницио. Он бы не за что не пустил такого большого ко мне в зал. — улыбка стала шире, но через мгновение исчезла вовсе. — Вы все так делаете.

— Прости…

— Ничего страшного, в конце концов мы стражи. У нас нет души. — она говорила это смотря прямо мне в глаза, будто бы желая прожечь их своими яркими рубинами, в которых отражалась кровь, заполняющая комнату.

— Из всех, кого я знаю, ты… ты меньше всех подходишь под определение бездушного существа. — мой грубый голос, огромный рост и грозный вид каменного гиганта совершенно не подходил для этой фразы.

— Спасибо, — на мгновение к ней вновь вернулась улыбка, — ты не такой как остальные. Ты даже не убил меня. — девочка пере вела взгляд и вместе с ним, совершенно не ожиданно и не давая мне никакой возможности ответить перевела тему. — Знаешь, а Эрницио меня защищает. Я должна была первой встречать… — кукла запнулась запнулась. — слово сложное… «испутуемых», кажется так. Мне трудно все запомнить, что говорит Эрницио. Он очень умный. А я не такая умная, я же не Эрницио!

Из долгих и запутанных объяснений девочки, мне стало многое понятно. Она действительно является первым стражем третьего этапа, страж милосердия или что-то в этом духе. У нее нет каких-либо невероятных сил или же еще чего-нибудь. Все, что от нее требуется: сидеть на стуле и покорно ждать вошедших. Если идущий сквозь Чистилище вдруг решится напасть на беззащитную девушку и как-то ей навредит… испытание будет завершено смертью разумного: все подземелье, вся магия Чистилища будет направлена против него и ничто, даже самая невероятная сила, не сможет спасти несчастного. Эрницио же немного нарушил порядок испытаний: будучи непривязанной к какой-то конкретной комнате подземелья, он встал чуть раньше и своей магий защищает девочку. Я его понимаю. Не уверен, что смог бы смотреть, из раза в раз, как озверевшие, почувствовавшие силы после победы над могучим существом (оказывается далеко не всем приходилось сражаться с драконом это просто мне так «повезло» или же первое и вторые испытания формируются как-то по силам и возможностям), разумные нападают и почти наверняка убивают хрупкое создание. А затем девочка возраждается и все начинается с начала. Персональный ад без выхода.

— А с третим стражем, Зентигралем, у нас не дружба. Он очень вредный. Он… нет, прости. Прости-прости-прости, я не могу тебе рассказать о нем. Эрницио говорил мне не говорить о нем. Да. Нельзя. Я бы тебе рассказала, но не могу.

— Да ничего, — я попытался дружелюбно улыбнуться, — я совсем не обижаюсь. И понимаю. Если эрницио так сказал, тогда да, тогда на это точно есть причина. … — небольшое молчание. — Хочешь я тебе сказку расскажу. Любишь сказки?

— Люблю, Эрницио мне рассказывал, но я все их уже помню и… — девочка-кукла загорелась. Клянусь, в ее безжизненных кристалликах-глазах загорелся самый яркий огонь.

…

…

Нельзя сосчитать сколько часов я провел с девочкой, рассказывая ей самые разные истории, основы физики и математики, показывая магию и пересказывая все книги до единой, которые помнил. Кажется, в какой-то момент я даже стал вспоминать самого себя, настоящего себя, находящегося не только вне ада, но и вне игрового мира. Наверное, это случалось потому что девочка напоминала мне сестру, с которой я раньше, до поступления в университет, проводил довольно много времени, объясняя всю ту же физику с математикой; а может быть дело в том, что сами науки, всплывшие в моей памяти неведомым образом, напомнили мне о том, кто я есть на самом деле.