Чтение онлайн

— Как идет рас… расве… рассле… — я замолкаю. Молчу достаточно долго, чтобы он подумал, что я отношусь к той половине процента населения мирового шара, у которого на один хромосом больше. — Как идет расследование, детектив Шредер? Уже нашли убийцу?

Он медленно качает головой, как будто пытается упорядочить в ней какие-то мысли, но не слишком активно, чтобы не разбить какую-то из них.

— Еще нет, Джо. Но мы продвигаемся к цели.

— А подозреваемые есть, детектив Шредер?

— Есть несколько. И еще, Джо, называй меня просто Карл.

Я не буду называть его Карлом. Он меня и раньше об этом просил. Да и незачем, я и так сократил «детектив инспектор» до детектива.

Он вглядывается в фотографии и морщится, как он это делает теперь каждое утро. Как будто ждет, что однажды придет сюда и увидит, что одна из жертв выбралась из своей фотографии и написала на стене ответы на его вопросы. На самом деле у него абсолютно ничего нет. И он это знает. И я это знаю. И все это знают. Особенно хорошо это знает пресса.

— А вы уверены, что они все были убиты одним и тем же человеком, детектив Шредер?

— А что, Джо? Ты у нас уже прямо Шерлок Холмс, да?

Я смотрю в пол.

— Гм… нет, детектив Шредер. Мне просто, ну… знаете… любопытно.

— Жизнь вообще штука любопытная, Джо. Да, все эти преступления родственны.

Я быстро вскидываю голову и смотрю на него, выпучив глаза, надеясь, что со стороны это выглядит как крайнее изумление.

— Они все сестры, детектив Шредер?

По-моему, я заслужил премию Эмми [3] за этот спектакль, как минимум.

— Нет, не в этом смысле родственны, Джо, — он вздыхает, выдержав десятисекундную паузу. — Я имел в виду, что все они убиты одним человеком.

— А… А вы уверены?

— Ты ведь никому не проболтаешься, правда, Джо? У тебя ведь нет друзей в прессе?

Я качаю головой, пытаясь подражать Шредеру. Он думает, что у меня совсем нет друзей. Он не знает о Шалуне и Иегове.

— Вы, ребята, мои единственные друзья, детектив Шредер.

— Ты когда-нибудь слышал о преступниках-подражателях, Джо?

Я перестаю качать головой, чтобы не свернуть себе шею.

— А зачем кто-то будет передразнивать преступника?

Шредер снова глубоко вздыхает, и я понимаю, что, возможно, слегка переигрываю.

— Все не совсем так, Джо. Подражатель — это тот, кто убивает, чтобы сымитировать серийного убийцу.

— А зачем они это делают?

— Потому что они могут это делать. Потому что им так хочется. Потому что они ненормальные.

— Гм. Тогда почему же эти люди на свободе, детектив Шредер? Почему их не посадят в тюрьму?

— Хороший вопрос, — говорит он, и я улыбаюсь его похвале. — И на него есть очень простой ответ. Потому что все в этом мире перекорежено. Бывает ведь так, что ты включаешь телевизор, а там в новостях репортаж про какого-нибудь урода, который убил всю свою семью и соседей?

Я киваю. Убей соседа своего. Мне это знакомо.

— И родственники, и другие соседи — все будут говорить, что он был тихим малым. У него имелась коллекция журналов о пистолетах и кое-какие проблемы. Тогда мы расследуем прошлое убийцы, чтобы знать, чего ждать в следующий раз, но уже поздно. Предотвращать нечего, так как все уже мертвы… Прости, Джо, — говорит он, вздыхая. — Что-то я заболтался. Не стоит мне грузить тебя всем этим.

— Я не против.

— Просто мне хотелось бы иметь возможность делать больше, чем сейчас. Мы же видим этих ребят каждый день, но что мы можем сделать? Ничего. Потому что у них есть права. Как и у всех остальных. И пока они в конце концов не попытаются кого-нибудь убить — а рано или поздно они пытаются это сделать — эти права делают их неприкасаемыми. Понимаешь о чем я, Джо?

— Более или менее, детектив Шредер.

Он указывает на стену.

— Сто к одному, что мы где-то и когда-то встречались и разговаривали с этим человеком. Мы знаем, что у него проблемы с наркотиками или с головой, но ничего с этим сделать не можем. И теперь он смотрит на нас, издевается, смеется над нами. Голову даю на отсечение, что мы уже пытались его посадить за решетку, но нам не разрешили. Я уверен, что этот парень уже побывал в этом здании.

С одной стороны, он прав, с другой — ошибается, но я не могу ему на это указать. И не могу поспорить с ним насчет его правоты. После этой проповеди я перестаю верить, что из Шредера выйдет настоящий подозреваемый.

— Я понимаю, детектив Шредер.

— Если бы ты понимал, то был бы одним из немногих, Джо. Хочешь узнать кое-что занятное?

— Конечно.

— Серийные убийцы любят всегда быть на шаг впереди расследования, и знаешь, как они это делают?

Вообще-то да, знаю. Они вертятся около полиции. Могут зайти в участок и сказать, что что-то видели. Приходят и пытаются нащупать, насколько продвинулось расследование. Некоторые даже околачиваются в барах с полицейскими, слушая их болтовню, даже встревая в разговор. Или крутятся рядом с журналистами, пытаясь узнать, что те разнюхали.

— Нет. Как?

Он снова пожимает плечами.

— Извини, Джо. Хватит мне, наверное, лапшу тебе на уши вешать.

— А как же насчет преступника-подражателя?

— Как-нибудь в другой раз, — вздыхает он, и я оставляю его молча созерцающим стену мертвых.

Поднимаю руку и провожу пальцами по табличке с именем на двери моего офиса. По углам у нее просверлены четыре маленькие дырочки для болтов. Раньше тут было написано «Подсобное помещение», но однажды появилась Салли, и в руках у нее была маленькая табличка с моим именем. Войдя в помещение, я оставляю свои мысли, беру половую тряпку и ведро и иду мыть туалеты. Перед обедом я вхожу с пылесосом в офис главного детектива Стивенса и застаю его на выходе. Это тот самый, перед которым все отчитываются, хотя сам он не занимается какой-либо конкретной работой, способствующей продвижению расследования.

Стивенс прилетел к нам из Веллингтона и считается одним из лучших детективов в стране, хотя почему — понятия не имею. Все, что он делает, это сидит в своем офисе и командует людьми, требуя от них каких-то результатов. Иногда он ходит туда-сюда, хватая то стопку документов, то какую-нибудь папку, и пытается выглядеть так, как будто у него есть важное дело или место, куда надо срочно попасть. Мне он не нравится, но я ничего не могу поделать. Расследование убийства главного детектива привлекло бы слишком много внимания к участку и, возможно, ко мне лично.