Чтение онлайн

Джули поднялась, взглянула на Дилана, и ее улыбка стала немного неуверенной:

— Привет, как дела?

— Хорошо. Как долетела?

— Без происшествий. — Ее взгляд проследовал от макушки Дилана до кончиков его ботинок, затем обратно. — Клянусь, с каждым разом ты все красивее и красивее.

Шериф не чувствовал себя польщенным. Его бывшая относилась к тому типу людей, которые сыплют комплиментами направо и налево.

— Каждый раз, как ты меня видишь, я на год старше, Джули.

Она пожала плечами:

— Ты выглядишь точно так же, как в тот день, когда я въехала на своей «тойоте» в твою машину без номеров. Помнишь?

Как он мог забыть?

— Конечно.

Джули послала Дилану свою фирменную улыбку, ту, что пленила сердца американцев, ту, от которой у него когда-то учащался пульс:

— У тебя есть минутка, чтобы немного перекусить до отъезда домой? Я подумала, что мы могли бы посидеть втроем, поболтать, пока нас с Адамом не позовут на посадку.

Внезапно насторожившись, Дилан задался вопросом, чего же она на самом деле хочет? Непохоже на Джули вот так сидеть и болтать с ним о том о сем.

— Мы с Адамом недавно поели. Может, в другой раз?

— Нам надо будет вскоре побеседовать, — сообщила она и взяла сына за руку. — Твой дедушка ужасно обрадуется, когда тебя увидит. В этом году мы славно повеселимся.

Адам сделал шаг назад и прижался к бедру Дилана. Мальчик несильно ухватился, но отец просто чувствовал, что ему хотелось вцепиться в него по-настоящему.

— Я думал, что ты пообещал в этот раз не плакать, — произнес Дилан так, будто сам не умирал внутри. Словно не ощущал утрату каждый раз, как сжималось сердце.

— Я не плачу. — Адам повернул лицо к отцу. — Но, пап…

Дилан опустился на одно колено и обхватил ладонями лицо сына. Глаза Адама были полны слез, а бледные щеки пошли пятнами. Стараясь не расплакаться, он часто дышал, и Дилан ощутил гордость за сына:

— Могу сказать, что в этом году ты действительно пытался вести себя, как большой. Это все, о чем я просил, значит, это уже считается. Если хочешь плакать — давай. — Адам обнял отца за шею, и тот стал гладить мальчика по спине. — Сынок, иногда в жизни мужчины бывают моменты, когда ему просто надо позволить себе слабость. Если ты чувствуешь, что сейчас у тебя как раз такое время, значит, так и сделай.

Дилан не выносил, когда сын плакал: слезы Адама разрывали на части ноющее сердце, оставляя его истекающим кровью. От них комок вставал в горле, а в глазах начинало колоть. Безмолвные слезы Адама пропитали ворот плотной хлопковой рубашки Дилана.

— Я записал все коды городов, где я, скорее всего, окажусь, так что ты сможешь связаться со мной в любое время. Я положил список тебе в чемодан. В любой момент просто позвони мне, ладно? — Адам кивнул. — Но, наверное, вы с мамой будете заняты, и тебе не придется скучать по мне.

Он взглянул на Джули и увидел широко распахнутые глаза и этот ее такой знакомый взгляд «что же мне делать?». И как обычно, именно Дилану приходилось решать, что говорить и делать. Он не уклонялся от ответственности за сына, но иногда его возмущало, почему он должен тянуть на себе весь воз? Иногда его возмущала Джули. Вот как сейчас, когда ему приходилось делать вид, будто его не раздирает изнутри на части. Когда Джули могла вмешаться и немного помочь. Когда она могла бы, по крайней мере, попытаться — но не стала, и Дилан старался не выказать свое раздражение.

— Ты хорошенько повеселишься с мамой и дедушкой, а когда вернешься, мы поймаем ту Долли Уорден, которая ускользнула от тебя в прошлый раз, хорошо?

Адам снова кивнул:

— Ладно.

— Я горжусь тобой, сын. — Дилан снял руку Адама со своей шеи и немного отклонился, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ты уже в порядке?

Адам вытер кулаком мокрые щеки:

— Ага.

— Хорошо. — Дилан стер слезинку с подбородка мальчика. — Думаю, все прошло хорошо. В этом году ты вел себя, как мужчина, — похвалил он, встал и подал сыну его чемодан. — Ты не забыл взять карандаши?

— Нет.

— Хорошо. — Дилан шагнул назад. — Я люблю тебя, Адам.

— Я тебя тоже, пап.

Он коротко взмахнул рукой, затем отвернулся, не желая видеть, как Джули берет сына за руку и уводит прочь.

Меньше чем за минуту Дилан добрался до парковки, где оставил грузовик. Шериф распахнул дверцу, забрался внутрь и сунул ключ в зажигание. Утреннее солнце сияло на голубом капоте, и в глазах вдруг все расплылось.

Похоже, настал тот самый момент. Тот момент, когда мужчина должен просто позволить себе слабость.

За исключением открытия охотничьего сезона, празднование Четвертого июля было самым главным событием в округе Перл-Ривер. День рождения нации начался с парада по Мейн-cтрит, который прошел вокруг озера до местного клуба.

Трава вокруг клуба была скошена, и «Развлечения Корваса» превратили территорию к северу от здания в возвышение, состоящее из движения и манящих огней. Шум чертова колеса смешивался с воплями, доносившимися из Зиппера, почти заглушавшими призывные крики зазывал, которые уговаривали горожан попытать удачу в таких играх, как бросание мяча в корзину, «Сбей лягушку» и «Квотер Тосс».

Ряды ремесленных палаток завладели южной частью ярмарки, «Большие женушки-мастерицы» с гордостью демонстрировали свои самые новые достижения. Их таланты варьировались от традиционных лоскутных одеял и цветочных венков до чехлов для туалетной бумаги и приклеенных к кускам дерева неоновых сов с сумасшедшими глазами и длинными волосами. Ни у кого не хватало смелости сказать Мелбе, что ее совы наводят ужас.

Запах вареных бобов, жареного лука, жира и пивных дрожжей подобно смогу витал в горячем летнем воздухе. Было тридцать семь градусов в тени, и сухой жар выпаривал влагу из тела и поджаривал незащищенную кожу. За ларьками с едой стояла палатка скорой помощи, где два парамедика перевязывали порезы, выдавали пептобисмол и помогали при тепловых ударах. Помощники шерифа Пламмер и Уильям следили за толпой и местными алкоголиками. К шести часам вечера Хэйден Дин вырубился за палаткой «Хот-доги для Иисуса», а в шесть ноль пять один из пацанов Холлеров был пойман за попыткой стащить бумажник Дина.