Чтение онлайн

Угомонился и окончательно усмирил своих демонов я в возрасте 25 лет. Сам себе доказал все, что может доказать себе представитель мужского пола. И слава Богу. Тогда я уже писал альбом «То, что видел». Я не хочу назад в свои «17 лет на Большом Каретном». Я рад, что все это закончилось…

И вот октябрь 2018 года. К тому времени я прошел в своей жизни через зависимость, аресты, стрельбу, похороны почти всех друзей, безденежье, богатство, нищету, депрессии, 25 швов по всему организму, кучу переломов, безудержное и неописуемое счастье и убивающее горе, несколько предсмертных состояний из-за употребления сильнодействующих медицинских препаратов… Как на американских горках, только чуток красочнее и рискованнее.

К своим 33 годам у меня уже было опыта на две жизни. а любой опыт, даже самый плохой, – это всегда польза. Да, я жалею о многом, но повернуть время вспять не хотел бы – разве что только не допустить нескольких смертей. Такие истории, наверное, много у кого имеются и я не уникален, но все-таки ты читаешь мою книгу, и тут мы немного обо мне. Но для тебя.

И все же – октябрь 2018 года. Мы написали с моими ребятами из МАВАШИ group крутую аранжировку. Как всегда, помог нам с ней и Никита Беляков, он с нами работает по части сэмплированных фрагментов музыки. Я хотел скорее попасть домой, чтобы приступить к стихотворению. Я не знал, о чем буду писать, но чувствовал это всем нутром. Не могу передать такое состояние точно. Это как когда кто-то пялится на тебя со спины, и ты почему-то чувствуешь взгляд, хотя физически это невозможно. Так и в случае этого стихотворения: я просто знал, что мне срочно нужно сесть работать над ним. Так и поступил. Заварил выдержанный габа алишань-пятицветку – и ворвался.

И что-то произошло, идея написать стихотворение от лица «безумного я» к «славному я» с извинениями за все, что произошло в моей жизни, пришла откуда-то из недр моего подсознания. Я вдруг осознал, что если бы не тот безумец во мне, то все в моей жизни могло бы быть иначе, но не факт, что лучше. Что было бы со мной, если бы не тот «безумный Джо с моим лицом»? Стал бы я тем, кем являюсь? Было бы у меня сейчас то понимание мира и жизни, какое есть? Был бы я жив и здоров? Ты понимаешь философию этого? Ведь, если задуматься каждому из нас об этом, у всех найдется гора таких историй, переломных моментов и точек отсчета.

Остальное ты поймешь из самого стихотворения, или из песни «Заблудшие».

Некоторые из моих старых стихов пришлось немного отредактировать для этой книги, дабы пройти цензуру и возрастной ограничитель, убрать матерную брань. Раньше я любил крепкое словцо, сейчас очень стараюсь не материться в жизни, а в стихах почти что не делаю этого. Стихотворение, о котором сейчас пойдет речь, как раз одно из таких. Но сначала рассказ.

11 или 12 декабря 2010 года. Четко помню, как стою перед «плазмой», висящей на стене у нас в квартире, и смотрю новости о беспорядках на Манежной площади. Я помню свои чувства: досаду, обиду, злость, разочарование, негодование, и главное – готовность!

Если кто не в курсе, «Манежка» случилась после того, как кавказец убил фаната мясных («Спартака») Егора Свиридова. Волна пошла еще и от того, что наши доблестные сотрудники полиции дело пытались замять. Это вкратце.

Тогда было такое время, расцвет националистических разборок – между молодежью Кавказа и местными. Отовсюду сыпались новости, в Интернете текли рекой ролики об очередной поножовщине, массовой драке, дорожных разборках и тому подобных происшествиях. Остро стояли вопросы в Москве, Красноярске, Питере, Екатеринбурге, Тюмени… Это те города, которые я помню и выступая в которых слушал истории о таких столкновениях от непосредственных участников.

К тому времени я уже наполовину написал свой второй альбом «То, что видел». Из него были готовы на тот момент в основном песни «хулиганские». Первый альбом мой был почти весь из хулиганских стихов с примесью бандитской романтики, лирики, юмора, людских отношений, философии и взглядов на жизнь с верхотуры роста 23-летнего парня. Как жил, так и писал. Но первый альбом почти сразу «взорвал», и у меня появилась своя, уже немалая масса слушателей.

И вот – Манежка. Я смотрю, как наши парни кричат в камеру журналисту, мол, кавказцы охренели, наших бьют, беспредельничают, и все им сходит с рук. И все тому подобное. Да, так и было…

Все помнят эти лезгинки повсюду, рисование пятаков на машинах в парках, драки в метро и прочее. Но вот кричит этот парень в камеру пьяный в умат, с бутылкой крепкого в руках, а сам весит килограммов пятьдесят. И таких «россиянцев» тогда было очень много, большинство. Я стою, смотрю в телек на этого парня и думаю: «А кто же тебя будет воспринимать всерьез, если ты за себя постоять не в состоянии? Ни за себя, ни за свою женщину, ни за свои обычаи, традиции и законы морального поведения. Ты же сам на них наплевал. Естественно, тебя обесценивают как мужчину».

Я думал об этом, и неприятное чувство обиды съедало мой живот. Обволакивало мозг, вымогая из него нужные гормоны. Выкручивало меня изнутри и обвиняло в том, что я бездействующий му**к.

Отмотаем немного назад.

Я рос в Казахстане, и у нас так остро национальный вопрос не стоял. По крайней мере, до появления диаспор и их серьезного развития. Хотя росли мы все вместе – славяне, казахи, чеченцы, дагестанцы. Мы все занимались в одних залах – город был небольшой, 180 тысяч. Восемьдесят процентов парней занимались контактными видами спорта, и, если ты выяснял словесно отношения с щупленьким казахом с переломанным носом, ты всегда имел в виду, что, скорее всего, он боксер или кикбоксер, а дагестанец с поврежденными ушами – борец. И ты понимал, что нужно говорить правильно, без шелухи, и всегда быть готовым к рубке. Такая вот юность у нас была в 2000 году. За словами следить, за поступками – еще больше, и всегда быть готовым ответить за слова и за действия. Звучит, как цитата из «пацанского паблика», но тогда все парни так и жили.

Но к 2009 году в России сложилась такая ситуация, что огромная часть парней в армию не годны даже по весу, спортом не занимаются, пьют безмерно, употребляют. (Про армию я говорю как о неком стандарте хоть какой-то физической подготовки.) Увы, такова была статистика. И вот приезжает, например, 100-килограммовый борец из Дагестана или Чечни в Москву, а вокруг по большей части парни щупленькие, попивающие пивасик в восемь утра на остановке. Им на свою культуру – фиолетово, на свою честь – розовенько, а на остальное – «радужно». Будет этот борцуха воспринимать их слова всерьез? Отнесется к ним серьезно? Есть ему дело до твоих слов и претензий, учитывая, что у кавказцев испокон веку в почете мужская сила? Конечно же, нет. Так, увы, и было.