Читер
Шрифт:
– Нет, не Шировоко. – себе под нос ответил я, параллельно раздумывая, как бы теперь распрощаться с неожиданным попутчиком так, чтобы потом совесть не мучала…
И в кои-то веки Аномалион решил мне не нагадить, а помочь.
Но, конечно же, как и всегда – в своей обычной манере медвежьей услуги.
Подо мной просто исчез мотоцикл.
А вместе с ним – и пассажир с заднего сиденья.
Глава 4
К счастью для меня, мотоцикл исчез не прямо мгновенно. Очень быстро – да, буквально за долю секунды, но не мгновенно. Сначала я успел краем глаза ухватить, как руль в моих руках стремительно растворяется в воздухе, будто кто-то в фоторедакторе балуется ползунком прозрачности, и этого хватило, чтобы тело рефлекторно напряглось, ожидая какой-то подлости.
И подлость произошла. Как только руль полностью исчез, и пальцы вместо него сжались на пустом месте, сидеть тоже стало не на чем.
И я полетел на землю на скорости в добрых сорок километров в час, едва-едва успев сгруппироваться.
Твердый рассохшийся грунт ударил по пяткам, меня потянуло вперед, и я увалился прямо на раненый бок. Яркая вспышка боли, будто я снова получил пулю туда же, куда прилетела первая, и я покатился по земле, стараясь сберечь хотя бы голову и искренне надеясь на то, что не попаду в баг.
В баг я не попал. А еще я не разбил голову о попавшийся на пути камень, не пропорол живот о какую-нибудь неудачно подвернувшуюся ветку, и не скатился в овраг, из которого пришлось бы потом выбираться полдня.
Остановившись, я быстро сел и огляделся в поисках опасностей. Не найдя их, я так же быстро оглядел самого себя на предмет повреждений, но, кроме пары новых ссадин, которые терялись на фоне старых и которые я едва нашел, ничего страшного не нашлось.
В общем и целом, можно сказать, что я даже легко отделался…
Поднявшись на ноги, я вернулся к тому месту, где поцеловался с землей, но мотоцикла там, конечно же, не было. От Аномалиона с его хреновым чувством юмора вполне можно было ожидать глупой шутки в духе «Убрать мотоцикл, чтобы лошара навернулся, а потом тут же вернуть его на место»… Но это был не тот случай явно.
Намного вероятнее другое объяснение – просто генерация закончилась. Вся энергия, которая была выделена на это аномальное мероприятие неизвестными мне силами, закончилась, и вместе с ней закончилась и сама генерация.
А, может, я просто влетел в совершенно невидимый баг, удаляющий из этого мира все, что было сгенерировано. Возможно все. Даже смысла нет гадать, что конкретно произошло. Надо работать с тем, что есть. Или, вернее, с тем, чего уже нет.
Лесоруб, конечно же, пропал вместе с мотоциклом – в этом уже ничего удивительного не было. Хорошо, что с их помощью я практически добрался до Виндзора – и на том, как говорится, спасибо. Осталось пройти буквально километр-другой.
Внезапно сбоку раздался тонкий писк и ко мне на плечо спикировал античит, который свинтил, едва только мотоцикл с лесорубом впервые приблизился ко мне. Я это отметил, но не стал придавать этому особое значение – ну улетел и улетел, его право. А теперь на тебе – вернулся. Получается, он все это время летел следом за нами? Бедолага…
Античит деловито устроился на плече, заняв то же положение, что и до этого, и довольно угукнул. А я усмехнулся, повернулся лицом к Виндзору и отправился в путь.
Пройти километр-другой заняло у меня не двадцать минут, как я ожидал, а около часа. Ноги заплетались, и приходилось очень внимательно следить за тем, чтобы не навернутся на ровном месте. Хватит уже, я достаточно сегодня падал.
Когда до ворот оставалось метров двести, античит снова что-то угукнул, боднул меня головой в щеку и, громко хлопнув крыльями, сорвался с места, резко набирая высоту. Я, приложив ладонь к глазам, какое-то время наблюдал за его подъемом, но потом солнце начало слепить даже несмотря на импровизированный козырек, и я потерял зверька из виду.
Но что-то мне подсказывало, что ненадолго…
Наконец ворота города оказались рядом. Даже не верится, что я добрался. Столько всего было против меня, столькими разными способами Аномалион пытался меня прикончить, что простые металлические ворота города теперь казались пропуском в рай, не меньше.
И, как и в раю, прямо возле ворот меня встретили местные «архангелы».
Двое уже знакомых полицейских, едва только я перешагнул порог ворот города, сразу же завели знакомую песню:
– Добро пожаловать в Виндзор! Доводим до вашего сведения, что… Мать моя, что с тобой?!
– Ага, вот эти ребята. – усмехнулся я, закрывая за собой калитку. – У меня нет оружия. Вот, нож только, но и тот старый и ржавый.
– Вам требуется помощь? – тут же переключился на серьезный тон второй полицейский.
– Не то чтобы… Хотя да, требуется. – быстро передумал я. – Проводите меня до бара Шмеля, будьте любезны.
– К Шмелю таких не… – открыл было рот первый полицейский, но второй пихнул его локтем в бок, и первый поперхнулся словами.
– Разумеется. – снова перехватил инициативу серьезный. – Прошу вас.
И они слегка разошлись в стороны, ненавязчиво намекая, чтобы я шел между ними. С одной стороны, похоже на конвой… С другой стороны – похоже на очень важную персону, которую сопровождают два телохранителя.
И мне, честно говоря, нет никакой разницы, какой из вариантов сочтут реальным все те, кто нам встретится по пути. Все, что мне было было нужно – это поскорее добраться до врача, потому что после падения с мотоцикла кровотечение явно открылось по-новой.
Несмотря на раннее утро, в баре Шмеля было многолюдно. То ли тут круглые сутки творится веселье, что вряд ли, ведь я уже видел этот бар другим, то ли просто ночные тусовщики не успели разойтись еще.
В любом случае, мне это было на руку. Когда я попрощался с полицейскими и прошел через весь зал к двери служебных помещений, никто на меня даже не обратил внимания – все гости заведения были слишком заняты своими более важными делами.
Гости, но не сотрудники.
Когда до двери в служебные помещения оставалось буквально три метра, дорогу мне внезапно преградил приличных размеров органический шкаф в черной футболке с короткими рукавами, обтягивающими надутые бицепсы. Сложив руки на груди, охранник (а никем иным он быть просто не мог) всем своим видом давал мне понять, что я тут не пройду. А чтобы сомнений не осталось окончательно, он даже произнес это вслух: