Чтение онлайн

— А ты мне никогда ничего не говоришь. Так нельзя, на самом деле: если ты будешь голову в песок прятать — тогда вообще нет смысла все это делать. Я знаю, это неприятно, просто если что-то исправлять — то это последний шанс. Но для этого у тебя должна быть мотивация какая-то, понимаешь? Никто, между прочим, не говорил, что все будет так вот легко и сразу…

Я съежился, услышав зловещее слово на букву «м».

— Слушай, но я не могу не пойти, с Салли такие штуки не проходят.

— Да упаси бог! Только я Джоанне звонить не буду. Сам звони, сам на следующий раз договаривайся. Все. Потом мне отзвонишь, отчитаешься. Если, конечно, у тебя время будет, — едко добавила она.

— Лиз, прости…

Она бросила трубку.

Я пролистал брошюрку под названием «Полюби себя сам», творение некоего Джо Соррелла, калифорнийского доктора психологии. Мне ее дала Джоанна, наш консультант с тренинга. Тогда же она посоветовала мне съездить в институт ИТС, что на окраине Суиндона, на семинар по интерактивной терапии по методу этого Соррелла. Двухдневный стационарный интенсивный курс должен был «избавить» меня от «застарелых страхов и комплекса вины», в полном соответствии с постулатами калифорнийского доктора. Джоанна решила, что «программа» Соррелла поможет мне выплеснуть «накопившийся негатив», «отравляющий» наши с Лиз отношения, и научит меня «жить в гармонии со своими чувствами». На этой почве она спелась с моей супругой, и они обрабатывали меня в четыре руки, пока я не сдался и не отбыл на Пасху проходить интенсивный курс с проживанием.

И хотя мне не особенно хотелось ехать в Суиндон, вскоре по прибытии я вместе с дурацкими трениками отбросил от себя все заморочки и в полной мере «обогатился богатым опытом».

Я, помню, волновался, когда шел по подстриженной лужайке к большому, неоклассическому зданию института. На двери красовалась блестящая медная мандата, похожая на логотип Королевской премии за достижения в области индустрии. Молодой человек с хвостиком впустил меня внутрь и проводил в комфортабельный номер, после чего вручил мне карточку с распорядком дня и удалился. Я просмотрел ее, но не обнаружил в программе никаких калифорнийских радостей вроде купания в бассейне и отмокания в джакузи.

Я пошел вниз знакомиться с группой. Всего нас оказалось девять человек. Лысый психолог-консультант по имени Джерри представил нас друг другу по именам, рассадил в кружок и попросил каждого рассказать, что его сюда привело. Худая бесцветная женщина справа от меня так нервничала, что едва могла говорить. В конце концов она слабым шепотом призналась, что страдает от Х.У. (то есть от синдрома хронической усталости). Когда пришла моя очередь, я с трудом подавил в себе желание сообщить одногруппникам, что страдаю от О.М.Л. (иными словами, от окружающих меня людей). Тем не менее мы откровенно рассказали друг другу о своих проблемах и посвятили выходные психотренингам, парному и групповому общению, работе с зеркалом и психологическому стриптизу, посредством которого каждый из нас обнаружил и вытащил на всеобщее обозрение свое нагое и дрожащее «новое я».

Я отложил книжку, выпрямился в крутящемся кресле и обратился к технике Позитивного Мышления, повторяя Формулы Положительной Самооценки, которые мне удалось выработать в ходе групповых занятий.

— Я юный бог, — сказал я себе. — Я багряный лев на знамени, трепещущем на ветрах Азенкура. [7]

— Стив, ты чего?

Я открыл глаза. В дверь заглядывал Алан. Его лицо с четкими, как у мультяшного героя, чертами светилось любопытством.

— Ничего, заходи. Как дела?

— Нормально, босс. Спасибо за вчерашний вечер.

Своей обычной заученно-небрежной походочкой Алан прошел по кабинету и уселся в кресло.

— Как тебе Мэри?

— Ничего. Кумар носа не подточит — вот ее жизненный девиз. А ты как? Держишься?

В его идеально нейтральном прононсе вдруг прорвались тщательно вытравленные нотки какого-то местного говора.

— С трудом.

— Ты не особо психуй из-за встречи. Я бюджетный прогноз на три года просмотрел — вроде ничего, цифры нормальные. Салли, скорее всего, согласится.

Он развалился в кресле и закинул ноги на стол, как староста в школьной рекреации. Несмотря на длинные волосы, бейсболку и куртку от «Истерик Гламур», Алан в свои тридцать три года так и остался малолетним пижоном из частной школы.

— Тони пришел уже?

— Нет пока.

— Ты ему пересказывал, о чем мы говорили?

— Что ты его уволить хочешь? Нет. — Я решительно покачал головой.

— Хорошо. Нам надо это обсудить.

— Не знаю, что ты там задумал, только я уже сказал: я в этом не участвую.

— Хорошо, хорошо… Кстати, я тебе говорил, что у Салли теперь персональный астролог? Мне Джулия сказала. Она теперь, как Йоко Оно — чуть что, сразу с ней советуется.

— Ну да. Или как Гитлер.

Алан засмеялся. Потом заметил на джинсах пятнышко от творога и отскреб его ногтем. Аура безукоризненной чистоты, окружавшая его, как карапуза из рекламы овсяных хлопьев, была восстановлена. Как-то на одном из благотворительных вечеров, где выступала Мэри, я видел принцессу Диану. От нее веяло такой же вылизанной стерильностью.

Солнце ярко светило поверх юстоновской высотки, и лицо Алана лоснилось, как будто его обмакнули в винил. Гладкое пластиковое лицо игрушечного супермена. Алан подался вперед и уперся ладонями в стол.

— Стив, ты пойми, у меня просто нет выхода: мы слишком много тратим. Мы сейчас никому не докажем, что нам нужны три директорских оклада. Мы втроем в год получаем полтораста тысяч — это еще без машин и всего остального. А ты видел, как он фонды расходует? Не думаю, кстати, что Салли ему это спустит. Я бы лично не спустил…

— То есть ты предлагаешь нам троим урезать себе зарплаты?

(Оклад у всех нас был одинаковый.)

— Да нет… Слушай, это здорово, конечно, что ты его так защищаешь, но ему, по-моему, сейчас просто нужно время, чтобы прийти в себя. И ему лечиться надо: у него с алкоголем проблемы. Ты его машину видел? Он же так мог кого-нибудь убить.

— Он не пьяный был.

— Если не пьяный, значит, с похмелья.

— Так, давай сейчас сразу договоримся: мы с ним десять лет компанию тянем. Я его топить не буду. Ты вообще понимаешь, что ты мне предлагаешь?