Чтение онлайн

Здание было очень простым, никаких «архитектурных излишеств». Прямоугольные окна и двери; прямоугольная арка во внутренний двор; плоская крыша, обведенная фризом с отделкой все того же узора. Но от всей этой простоты – от гармонии пропорций, соразмерности объемов, согласованности форм с отделкой – дух захватывало.

Марк заглазелся на здание; всадник невежливо пнул его своим необыкновенным сапогом и указал рукой на входную арку. Когда они приблизились, стало видно – с определенного расстояния под определенным углом – как над аркой зажигается герб-схема, в кольце золотого огня. Такая же суперголограмма, что была на монете, только в сотни раз больше. Пламенный круг бросал теплые блики на камень отмостки, выложенной вдоль стен. Отмостка – полоса шириной метров пять – обрывала мир нереального совершенства. Шаг в сторону, ниже по склону холма, – крошеный камень, топтаная трава, жуткие хижины, жуткие рожи в дверных пещерах.

Солнце скрылось за ломаной линией горизонта; надвинулись сумерки. Марк оглядел угрюмую темень трущоб, вернул взгляд на волшебное мерцание сиренево-золотистых стен. Куб здания словно собрал со всей прохладной синевы вечернего неба всю розовую теплоту уходящего солнца. Контраст, мягко говоря, странный.

Они поднялись и ступили на полированную отмостку. Вошли в арку, прошли во двор – ворот не было, – свернули налево, прошли десяток шагов, остановились. Всадник спешился, распространив хрустальные звуки цепочек и карабинов. Словно ниоткуда возник человек в чем-то темном, молча взял коня под уздцы и увел. В стене слева открылась дверь; незнакомец обернулся, кивнул, вошел. Марк, напоследок вдохнув медвяно-холодного вечернего горного воздуха, вошел за ним.

Они оказались в невысоком зале, в дальней стене которого полыхал очаг. (Над зданием не было дыма, и вообще у здания не было труб.) Больше света в помещении не было, деталей интерьера не разглядеть. Все тот же тонкий узор, все так же светящийся в полумраке, чертил объемы конструкций – потолочные балки, столбы, коробки дверей и окон, портал очага, у огня каменные собаки с поленьями.

Напротив двери во двор находилась другая – очевидно, наружу, в сторону хижин; за очагом по углам – еще по одной. Зал заполняли столы со скамьями, а сам зал, очевидно, был трапезной. Незнакомец прошел в темный угол за очагом, снял ножны и прислонил к стене, занял скамью и вытянул ноги под стол. От огня распространялось терпковатое благоухание.

Марк провел пальцами по столешнице (полированное дерево, но отделка и материал запредельные), сбросил с плеча сумку и огляделся еще раз. Несколько человек; сидят ужинают; на столах бликами очага играет изысканная посуда – полированный темный металл. Насколько видно при таком освещении, одеты все превосходно. Покрой неизвестный и не совсем понятный, но строгий и, похоже, унифицированный. Аккуратные одинаковые прически.

В свете огня возник человек, одетый и ухоженный как эти застольники. Всадник адресовал ему короткую фразу – нейтральным тоном, без какого-либо превосходства, высокомерия. Человек молча кивнул и удалился во мрак – скрылся в двери за очагом.

Все что произошло затем уместилось в четыре секунды. Дверь в противоположном углу – та что выходила на улицу – распахнулась. В зал шагнул высокий человек в плаще и шлеме. Плащ распахнут, под плащом сверкают все те же загадочные узоры.

Человек оглядел помещение и заморозил пронзительный взгляд – который явно сверкнул в темноте – на всаднике. В воздетой руке блеснул багровым золотом посох.

– Гессех! – вскричал человек и ударил посохом в пол.

Раздался ужасный звук – будто где-то глубоко в подземелье кто-то ударил чудовищным молотом в чудовищную наковальню. Пол под ногами дрогнул и, даже показалось, поплыл, а столбы и стены качнулись. Посох в руках человека вспыхнул красно-золотой молнией. Огонь с треском сорвался с посоха и собрался в горящую сферу, в центре которой оказался вошедший. Сфера вспухла, поглотив все помещение, затмив сияние всех узоров.

Когда граница огня почти достигла стола, всадник выхватил из-под плаща маленький жезл, произнес короткую энергичную фразу и ударил жезлом о стол. Огонь обтек его искристым коконом и растворился в стенах. Треск огня растворился вслед, упала звонкая тишина. Вошедшего с посохом не было; он оставил за собой только незакрытую дверь.

Марк перевел дух, всмотрелся во мрак, разбавленный огнем очага, и похолодел. Все оставалось на местах – столы, скамейки, посуда, по-прежнему спокойно сверкавшая в полумраке. На скамейках и под столами – кучки одежды. Самих людей, которые пять секунд назад сидели и ужинали, не было.

Всадник посмотрел на Марка с испуганным изумлением. Затем произнес еще одну фразу и тронул кончиком жезла. Жезл был покрыт все таким же узором, все такой же золотой гравировкой – тонкой, словно бы дымчатой. Незнакомец пару секунд смотрел на узор, затем размахнулся и ударил Марка жезлом по голове.

Тот рухнул между столами. Включившись, он обнаружил, что сидит на скамье; правая рука схвачена тонкой цепью, мерцающей в полутьме таким же багровым золотом – как посох атаковавшего. Другой конец цепи у всадника, намотан на левую руку. Увидев, что Марк очнулся, незнакомец схватил свои ножны, потянул цепь и поволок за очаг.

Он выволок Марка в дверь за камином. За дверью оказалась лестница; ступеньки, перила, панели на стенах очерчены все тем же узором, который в полной здесь темноте светился сам по себе. Незнакомец поднимался так быстро и так уверенно будто на лестнице было светло как днем. Марк торопился вслед, попадая ногами в пустоту, стукаясь о ступеньки.

Наверху оказался коридор, погруженный в такую же тьму. Узор сияющей нитью чертил плиты панелей, плинтус, короба дверей. Незнакомец доволок Марка до ближайшего прямоугольника, ударил во мрак плечом, и они оказались в маленькой комнате. Здесь потрескивал небольшой очаг; глаза давно привыкли ко тьме, и разобрать обстановку было легко. Гармония форм и совершенство отделки предметов продолжали изумлять. Узор, покрывавший все большие поверхности, сиял тем ярче чем был дальше от света. Ощущение перспективы терялось, и казалось, что комната не имеет определенных размеров и продолжается за пределы дома. Стена напротив скрывалась за занавеской – очевидно, там было окно. Посреди комнаты находился восьмиугольный стол, на котором мрачно мерцал матово-черный шар. Шар стоял на стержне-подставке, горевшей тускло багровым золотом.

Незнакомец усадил Марка на стул, и плотнее намотал на руку цепь.

– Куда мне бежать? – хмыкнул Марк.

– Каасеммтерт, – сказал незнакомец – с таким выражением словно в сказанном сомневается, но тем не менее.

– Не понимаю.

– Гессех, – сказал незнакомец и большим пальцем ткнул себя в грудь. Цепочки и карабины хрустально звякнули и заискрились во мраке всеми цветами радуги. – Эйс, – он ткнул в грудь Марка.

– Марк. Если я правильно понял.

– Марк, – повторил незнакомец.

Затем прислонил ножны к стене, подошел к столу и тронул загадочный шар. Шар прояснился, сверкнув миллионом искр и отразив огонь очага – но каким-то необычным образом, будто отражающих поверхностей было несколько, и они скрывались, одна в другой, в глубине прозрачного материала.

Незнакомец занял стул с другой стороны, снял шлем и положил рядом с шаром. Волосы у него оказались длинные, были собраны и заколоты на затылке фибулой. Он вытянул-скрестил ноги, переплел на груди руки, закрыл глаза и замер. Шлем, играя всеми своими поверхностями, разбрасывал по полировке стола и панелей сотни радужных зайчиков. Голова немного кружилась – и от усталости, и от голода, и от обилия впечатлений, и от всех этих сверкающих в полумраке предметов.