Шрифт:
Подарок
Из-под старого громоздкого деревянного шкафа растекалась тонкая зеркальная пленка лужицы. Настя смотрела на нее с недоумением и досадой. Да, дом старый, такой же как и этот чертов шкаф. Сколько ему? Пятьдесят? А может быть, все сто? Но… тут же нет ничего, что может протекать!
Настя обошла шкаф кругом, посветила фонариком телефона в узкую щель между обоями и массивной, как крышка гроба, спинкой шкафа. Ничего. Подтащила стул, заглянула на шкаф. За резным дубовым карнизом – стопка книг по новейшей истории, покрытых махровым слоем пыли. И более ничего. Открыла шкаф – пахнуло нафталином и чем-то еще… пыльно-лавандовым, что ли. Внутри: книги вперемешку с бельем – один и тот же учебник по новейшей истории. Зачем столько? Диванным войскам одного недостаточно? Но главное – в шкафу сухо! Везде сухо. Тогда почему из-под шкафа, что твердо стоит на полу, настойчивой рябью течет вода?
Настя кинула подозрительный взгляд на окно, что аккуратным прямоугольником повторяло пропорции шкафа в полуметре от него. Она раздвинула шторы, прижалась к стеклу. Ни-че-го. Полнотелая луна заливала светом бесчисленные трещинки старого питерского дома. Светом, не водой!
Под ее квартирой книжный магазин, он закрыт уже, заполночь все-таки. Ничего и никого внизу, лишь лампа в витрине посылает луне воздушные поцелуи, отбрасывая на поребрик (мы все-таки в Питере) прерывистые желтые блики. Из магазина вода пробиться не может, а вот туда сквозь широкие щели древнего, как и шкаф, паркета – запросто. Настя представила, в какие проблемы и судебные иски это может ей вылиться (ха-ха, слово-то как в тему), и нервно поежилась.
Квартира на Литейном досталась Насте от бабки. От двоюродной бабки, если быть точной. Сама Настя и вся ее семья из Сибири, а тут вдруг выяснилось, что есть у них дальняя родственница в северной столице… была, вернее, потому что умерла. А квартиру отписала Насте, которая благодетельницу и в глаза не видела. Деда тоже уж нет в живых, так что расспросить про Анну Васильевну (так звали родственницу) не у кого было. Но отказаться от наследства не возникло и намека на мысль. Это же самый-самый центр Санкт-Петербурга, две комнаты, сорок пять квадратов старого питерского фонда. Подарок судьбы для девушки, мечтавшей вырваться из серости провинциального городка. Поэтому завернув робкие попытки многочисленных родственников примазаться к подарку, Настя положила на стол заведующему отделением заявление об увольнении и рванула в Петербург – вступать в права наследования.
На месте выяснилось, что в довесок к «подарку» идет бабушкина кошка – черное желтоглазое существо по имени Нюта (так и было вписано в завещании). Для Насти это не было проблемой, кошек она любила и посчитала, что этот элемент ее наследства точно к удаче. К новой удачливой жизни в прекрасном городе на Неве, где она планировала продолжить карьеру врача. Но первая же ночь новой жизни оказалась подмоченной странной лужицей из-под старого шкафа.
Устойчивость к сибирским морозам и тяжелым условиям выживания у Настасьи была в крови. Хотя… судя по новым данным, предки ее все-таки не из сибирских крестьян, а из питерской дворянской интеллигенции, что наспех забыли прошлое. Но это не отменяло врожденной черты, подталкивающей в критические моменты решать и действовать. Что там было про коней и горящие избы? И Настя решила – буду двигать шкаф! Чтоб его…
Раскрыв увесистые створки, она выгребла оттуда книги, составила стопкой на сухом участке вдоль стены. Туда же поставила книги с крышки шкафа. Покрывала и простыни она расстелила по полу вокруг. Перекинув русую косу со спины на плечо, уперлась худенькими лопатками в монументальную боковину шкафа, подсогнула колени, вклеилась босыми стопами в паркет и изо всех сил толкнула деревянную глыбу. Ох и ухнуло ее сердечко, когда платяной гигант скользнул легко в сторону, как вагонетка по рельсам, а сама она плюхнулась с размаху пятой точкой прямо в центр злосчастной лужи.
Конец ознакомительного фрагмента.