Что же я наделала...
Шрифт:
От этого страх мурашками блуждал по телу, колол маленькими иголочками по спине и холодил в области сердца. Я ужасный человек, но в тот момент ничто другое не заботило и не волновало, как воспоминания о Намтаре и те чувства, что вызывал он во мне.
Прокручивала в голове, каждый эпизод, запоминала фразы, интонации, взгляды, как стихотворение, заданное на дом или номер телефона. Казалось, не бывает ярче и эмоциональнее моментов, стоит только подумать о нем и вот, его образ перед глазами. Неужели, возможно, что и мыслей то о нем не будет? Пустота… А что у меня останется? Поднялась на ноги и заходила из угла в угол.
Мне стало абсолютно всё равно, испытывает ли ко мне что-то демон, променяет ли меня на другую, в те минуты я переживала за себя. За те крупицы своего прошлого, что формировали меня, как личность и составляли мою биографию, что сделали меня такой, какая я есть. Странные ощущения и переживания… Тяжело описать ту истерику, что назревала внутри.
Представьте, что у вас отберут все моменты. Детство, мамино тепло, её улыбку, вы даже не будете помнить, как она выглядит, вашу первую любовь, первый раз… Животный ужас — вот правильное описание моего состояния. Высокая цена за любовь демона, слишком непомерная…
Нет, я такой же человек, как и все, и в моей жизни были моменты, которые хотелось бы забыть или никогда не проживать, но их количество настолько мизерное, по сравнению с хорошими, что избавиться от всего мне бы и в голову не пришло!
Стоило ли в тот момент рвать волосы на голове из-за моего поступка и костерить себя? Думаю, нет. Я шла на это осознанно и желала этого, меня страшило будущее и несправедливость, если можно так сказать. Полюбила бы человека или Хранителя, всем было бы безразлично на это, а вот демон…
Из мыслей меня вырвали голоса и шум приближающихся шагов по коридору. Остановившись, подошла ближе к решетке. Возле моей камеры остановились двое. Эля, не сдерживая эмоций, заревела и бросилась ко мне ближе:
— Что же ты наделала, Ангелина!? Зачем?
— Хватит плакать, — еле сдерживая себя, попросила ее. Пришла меня поддержать, называется, на душе стало только хуже. — Я его люблю и не о чем не жалею, — твердо сказала ей, беря её за руку. Ваню просто игнорировала. Зачем он вообще пришёл!?
— Опять ты жертвуешь собой! Что за мужики тебя окружают, — возмутилась подруга. Мы обе нервно засмеялись.
— Послушай меня, — заторопилась я, боясь не успеть. — И не перебивай. Ты моя самая близкая подруга, да, что скрывать, ты мне как сестра. Я очень тебя люблю. Помни об этом всегда. Что бы не случилось дальше… Я постараюсь тебя не забыть, но если это всё-таки произойдет… Пусть воспоминания о нашей дружбе и обо мне — живут в тебе. Прости, если что-то было не так…
— Геля! — не выдержала подруга. — Хватит! Я никогда тебя не забуду. Мне всё равно, что говорят и думают. Ты для меня навсегда останешься самой лучшей, — слезы текли по её щекам, она не замечала, как сильно сжимает мою руку.
— Любовь, значит, — рядом хмыкнул Иван, чем привлек к себе наше внимание.
— Да, — с вызовом ответила ему. Мы прожигали друг друга взглядами. В его голубых, холодных глазах не было любви, только жалость ко мне. Передо мной стоял не мой муж, а совершенно чужой человек.
— Правду говорят, любовь — слепа, — покачал мужчина головой. — Странная, однако, она у вас. Ты здесь, ждёшь приговора, а твой "любимый", — он пренебрежительно выделил это слово. — В Темной столице, с твоим, как бы другом, в своем клубе живёт полной жизнью. И подготовился заранее, обезопасил себя. Ничего не предпринял для твоего спасения.
— Это не твоё дело, — оборвала его. — По-твоему, он должен был в бой с вами вступить? Это — глупо!
— Лина, он должен был не совращать тебя, не подставлять, если уж так сильно любит, — жёстко ответил бывший муж.
— Ах, да, — весь скопившийся негатив собралась выплеснуть на него. — Он должен был отпустить меня. Это же очень благородно.
— Очнись, — поддался Иван вперёд. — Неужели ты не видишь очевидных вещей? Тобой воспользовались, обвели вокруг пальца! И? Что дальше? Ты его даже не вспомнишь, в принципе, как и он о тебе.
В нем говорила мужская обида, хотелось закрыть уши руками и послать, куда подальше этого провокатора.
— Прекратите ссориться! — вмешалась Эля. — Нашли время. Что впустую воздух сотрясать? Что сделано, того не исправишь.
— Теперь-то, да, — усмехнулся Ваня, окидывая меня взглядом. — Но, если бы некоторые думали, прежде чем что-то делали, можно было бы избежать многих проблем.
В глубине его глаз затаилась грусть и вызвана она была не моим бедственным положением. А меня стало терзать чувство тревоги.
— Пошли Эля, нам пора, — проговорил мужчина, беря её за локоть.
Подруга не поддавалась, продолжая удерживать меня за руку. Сама вырвала свою ладонь и схватила Ивана за рукав.
— Какое у тебя задание? — холодно и требовательно спросила. Почему-то раньше меня не волновал этот вопрос, я привыкла безоговорочно доверять своему мужу, но сейчас, пришла мысль, она, как обухом по голове ударила, что это важно. Оно, как-то связано со мной. Наверное, предчувствие…
Мужчина со всей силы дёрнул руку к себе и, освободившись и не удостоив меня ответом, собрался на выход. Слава небесам, Эля поддержала меня и осталась на месте, тоже наблюдая за ним. Ваня недовольно посмотрел на неё.
— Эля, не глупи. Пошли отсюда, — он закипал, был почти на грани бешенства.
Подруга посмотрела на меня, пытаясь понять или считать мой настрой. Я не могла его заставить, если он не захочет, то никогда мне не узнать этого.
— Вань, я всё равно это забуду, — стараясь держать себя в руках. — Скажи мне…
Не знаю, сколько мы смотрели в глаза друг другу, просто выпала из реальности. В голове одно: "Только бы сказал". Посылала ему этот импульс. Молила глазами. Он сдался. Тяжело вздохнул, растрепал рукой волосы, и устало заговорил: