Чучело
Шрифт:
Маша пронзительно взвизгнула, пытаясь ухватиться за ускользающий «парус», но тягаться с ветром ей было не по силам. И вот уже она бессильно наблюдала, как полотнище кувыркается в воздухе, улетая все дальше, а потом падает в бурлящую реку.
Той ночью Маша долго не могла уснуть.
И дело было даже не в противном холоде, что не отпускал ее, и не в шорохе хлопающих крыльев не то птиц, не то других тварей. Все дело было в ней. Чувство стыда от собственной глупости давило так, что хотелось плакать. Достаточно было вспомнить выражение лица Артема, когда она призналась ему. Это было изумление или неверие?
Та мысль, что из-за нее все пошло наперекосяк, выбивала из колеи.
Тень этого вопроса то и дело мелькала в глазах у Артема. И Маше казалось, что его внезапная молчаливость была свидетельством шока от совершенной ошибки, когда они решили связать свою жизнь.
Кажется он еще сказал потом: «ничего, всякое случается», но при этом выражение его лица говорило об обратном. Своим поступком она словно еще больше дала ему понять, что у них никогда не было никакого шанса.
И хотя Маша извинялась, он пытался даже пошутить на эту тему. Теперь им придется спать на открытом воздухе в одних лишь спальных мешках, надев на себя все, что у них было.
А тут еще эта невыносимая боль от натертой мозоли, которая лопнула, и большой палец на ноге покраснел. А они вдали от цивилизации и помощи ждать неоткуда. Будто все силы природы ополчились против нее и напоминают, что ей – изнеженной глупой девчонке здесь делать совершенно нечего. Как и быть рядом с Артемом.
Они шли целый день и Машу ничего не радовало. Каждый шаг давался ей с таким трудом, что она уже готова была признаться мужу, что ей хочется домой, даже если это закончится крахом их семейной жизни.
Лишь бы выбраться из этого леса!
Лишь бы принять горячий душ!
И выспаться в своей уютной и удобной постели.
К черту все!
И вдруг – показался он. Словно мираж! Ниоткуда! Аккуратный домик в глухом лесу. Ответ на все тайные молитвы.
Путешественники сразу воспрянули духом. Особенно Маша.
Домик казался совсем небольшим, словно дачная пристройка. И пусть он слегка зарос мхом, главное у него была крыша и все стекла в окнах остались целыми.
Возможно, они забрели на чужой участок земли?
Может, неведомый хозяин пустит их переночевать?
Да хоть бы в самом углу!
Ободренная этой мыслью, Маша взбежала на крыльцо и постучала в дверь. Стук эхом разнесся по опушке и пропал, затерявшись в густых зарослях деревьев. Хозяин домика не торопился открывать и Маша, обернувшись на стоявшего рядом Артема и выждав еще несколько секунд, забарабанила в дверь.
– Здесь кто-нибудь есть? – крикнула она и, на свой риск, надавила на изогнутую, словно крюк, дверную ручку.
Дверь скрипнула и отворилась. Из проема пахнуло холодом, словно из глубокого колодца.
– Простите за вторжение, – чуть робко пролепетала Маша, но ответом ей была тишина.
– Кажется, здесь никого нет. Давай войдем и осмотримся, – предложил Артем.
Они переступили порог, оставив дверь открытой настежь. Сперва казалось, что внутри темно, но вскоре глаза стали различать предметы вокруг.
Из темноты проявились очертания стола, нескольких сколоченных низких табуретов и широкой лежанки у стены. С противоположной стороны можно было рассмотреть низкую каменную печь с очагом, всю покрытую золой. Плотно утрамбованный земляной пол покрывали грубо оструганные доски.
По крайней мере тут можно было передохнуть, развести огонь и выспаться, наконец. Если хозяин домика и явится – придется извиняться за нежданный визит.
В углу нашлась посуда и даже связка дров.
– Принесу воды из ручья, – сказал Артем. – Побудь здесь. Надо осмотреть твою ногу.
Он сказал это заботливо, словно ценил и благодарил за ту жертву, которую она приносила. Или ей это показалось?
«Недотепа! – мелькнуло у нее. – Вот, что он на самом деле думает».
Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, Маша взяла фонарик и включила его. Резкий ослепительный луч выхватил из полумрака запыленное окно и шкафчик. Маша подняла фонарик чуть выше.
Луч скользил дальше, по неровным стенам с легкой колышущейся паутинкой и торчащим сухим мхом из щелей между бревнами. В этой тишине самым громким звуком было лишь женское дыхание на фоне легкого шелеста деревьев, доносившегося через открытую дверь.
Маша принюхалась. Ей уже были знакомы все эти запахи леса – и мокрой травы, и гниющих листьев, и оструганных досок и бревен. Но тут примешивался еще новый запах. Он был сладковатый и приторный, с еле уловимой кислинкой. Немного удушливый и не слишком приятный. Им был пропитан весь воздух вокруг и Маша никак не могла понять, откуда же идет этот запах.
Луч фонарика описал дугу и Маша подняла фонарик повыше, чтобы посветить у себя над головой.
Прямо из мрака, в том углу, где она стояла, сноп света выхватил темные застывшие глаза, будто полные страха и боли. Они смотрели прямо на нее. Раскрытый рот застыл в безмолвном крике, обнажая желтоватые зубы.
Конец ознакомительного фрагмента.