Чтение онлайн

Куклинович:А у вас что, другие варианты есть? Вот сейчас эту, как вы выразились, элитку потопчут шнурованными ботинками — вы, что ли, новую разводить возьметесь? Или Генпрокуратура? И потом — почему так презрительно, почему непременно — элитка, быдло? Ненашев по крайней мере прекрасный педагог, умница, мы еще в восьмидесятые на него молились. А ваши кагэбэшники только и умеют что…

Ведущая Сорокина:Господа, господа, мы несколько отвлеклись от сути беседы!

7 декабря. Журнал «Коммерсантъ-Власть»

…Так — через забор — только и можно теперь взглянуть на территорию школы ЭКРАН — «Экономика, Культура, Развитие Нации». Можно, конечно, через забор даже перелезть — но едва ли стоит. Школа уже не оцеплена людьми в бронежилетах, камуфляже и с пистолет-пулеметами «Кипарис». Но доступ на территорию по-прежнему запрещен, и сотрудники прокуратуры в штатском до сих пор ведут тщательный обыск во всех помещениях. Занятия прекращены, ученики распущены по домам, директор школы Артур Коминтович Ненашев с прессой общаться принципиально отказывается. Школе ЭКРАН не повезло: она существует на деньги компании «Росойл». По поводу причин длящейся более полугода «странной войны» крупнейшей и успешнейшей российской нефтяной корпорации с налоговым министерством, Генпрокуратурой, Счетной палатой, читай — Государством, можно строить разные версии. Их и строят — до сих пор. Версия политическая — Горбовский-де метил в президенты, версия денежная — Горбовский не захотел делиться бизнесом с кланом силовиков, даже версия сведения личных счетов… Одно точно: после санкционированного прокурором налета людей в масках на школу ЭКРАН три дня назад война эта вступила в фазу беспредела. На поле боя больше не действуют не только рыцарские правила хорошего тона, но и гуманитарные конвенции вроде Женевской. Боевые действия будут — на истребление…

Архив Newsru.com

14 декабря.«У школы ЭКРАН отозвана лицензия Министерства образования».

18 января.«Новые обвинения по делу „Росойла“».

9 февраля.«Аркадий Дольский: „На встрече с президентом вопрос о „Росойле“ не поднимался“».

26 февраля.«Президенты США и России о „Росойле“ не говорили».

14 марта.«Еще трое членов совета директоров „Росойла“ объявлены в международный розыск».

13 мая.«Мачугин получил двадцать лет».

25 мая.«Новые допросы бывших учеников школы ЭКРАН».

ICQ

Аноним:А чего, Ненашева-то посадили уже или как? За педофилию:) например?

Octopus:Не-а. Но посадят обязательно. У них же принцип такой — зачистка до последнего:) А вот Горбовского хрен посадят. Ему там у себя на Ривьере все по барабану:))

12 июня. Газета «Время новостей»

В деле компании «Росойл» хватало скандальных и неприглядных эпизодов. Однако до сих пор война нефтяника Горбовского с российским государством, ограничиваясь арестами и эмиграциями, обходилась хотя бы без человеческих жертв. Тем большим шоком стало для всех сегодняшнее известие. Утром в своей двухкомнатной квартире в «хрущевском» доме на Бауманской покончил с собой, выстрелив из пистолета в голову, Артур Коминтович Ненашев. Заслуженный педагог, новатор, лауреат нескольких советских премий и премии имени Януша Каминского, а последние несколько лет — директор финансировавшейся «Росойлом» экспериментальной школы ЭКРАН…

Крутой заснеженный склон — синий в закатном освещении. Внизу — обширная горная цепь, ледники розовато отблескивают. Застывшее, нечеловеческое, потустороннее великолепие. Ни единого живого движения. И ни звука. Но вот сначала тихо-тихо, на пределе слышимости, а потом все громче и громче возникает совершенно вроде бы невозможный здесь прерывистый электронный писк — сигнал мобильного телефона.

Алиса — девушка лет двадцати пяти — неохотно поднимается с корточек, застегивается: что поделаешь, в высокогорье нужду приходится справлять по-простому. Бредет к палатке. Именно оттуда доносятся трели телефона. Около палатки воткнуто несколько палок навроде лыжных и пара ледорубов. Алиса откидывает полог. Садится, снимает пластиковые горные ботинки. Заползает внутрь. Телефон звонит.

Палатка большая, в ней не меньше четырех человек. Один насаживает горелку на синий баллон «кемпингаза». Тускловатый свет — от другого, компактного баллончика с надетой лампой, подвешенного под потолком палатки. Кто-то из небритых альпинистов, обращаясь к Алисе, кивает на пустой спальник, поверх которого мерцает экранчиком телефон:

— Старая, ты даешь…

— Я?..

Алиса берет мобильный — спутниковый, разумеется, — телефон, смотрит на экран. Хмыкает в сторону:

— Зигис, сколько здесь?..

— Четыре шестьсот… — отвечает невидимый Зигис из одного из отделений палатки (явно сверившись с GPS-кой и имея в виду метры над уровнем моря — четыре тысячи, естественно).

— Кто это такой упорный? — спрашивает экстремал с горелкой. — Если не секрет?

— Ты не поверишь, — со странным выражением хмыкает Алиса. — Рэп-звезда.

Полуподвальное помещение — анфилада комнат, по которой беспорядочно расставлены-свалены плотные группки мебели, ящиков, оргтехники. Четверо парней несут через анфиладу стол. Заносят в комнату пообширнее прочих. Один из несущих (такого же, как и прочие, возраста, так же коротко стриженный молодой человек с довольно решительным лицом) кивает на середину:

— Сюда.

Четверо водружают стол по центру.

— Артем, куда факс врубать? — спрашивают из угла.

Артем — тот, что руководил переноской стола, обводит комнату взглядом, видит розетку, присаживается, осматривает, кивает не оборачиваясь:

— Давай.

Один из парней подходит — с факсом в руках. Факс ставится на пол, подключается, вщелкиваются разъемы, мерцает огонек готовности. Артем и еще двое ребят тыкают кнопки, обмениваясь невнятно-утвердительными полуфразами. На стене над ними плакат, разделенный на три кадра: в каждом из последних юный, поджаро-мускулистый боксер-мухач наносит сокрушительный левый хук матерому, огромному, одутловатому тяжеловесу (так в американских комиксах изображают шерифов или сержантов морской пехоты). От кадра к кадру тяжеловес все более фатально кренится к рингу. Над каждым кадром — повторенный, следовательно, троекратно, — броским шрифтом набранный слоган: ЛЕВОЙ!

В дверном проеме объявляется очередной парень — с каким-то уж совсем неубедительным хламом в руках:

— Всё, Артем. Разгрузили.

— Всё?

— Угу.

— Ну, зови всех.

Пришедший резво удаляется в анфиладу, неразборчиво зовет кого-то. Артем тем временем из груды вещей извлекает граненую бутыль объемом не менее литра. Кивает в сторону (там девица, по общей манере коротко стриженная). Делает обозначающий употребление алкоголя жест:

— Томка, озаботься.