Чудаки и дороги
Шрифт:
В том смысле, есть ли социальная база для повстанцев. Найдут ли они достаточное количество недовольных? На что они рассчитывают опереться, если вдруг всё-таки удастся поднять мятеж? Всё вроде предусмотрел? Теперь бы поперед нухуров Тыгына пощупать дом казначея, а то ведь так и помру в нищете. На этом разработка текущих планов закончилась.
Тыгын, наконец, очнулся от своих проблем, раздал указания собрать все вооружённые отряды возле города и вышел во двор. Надо учиться у старика, как надо со слугами обращаться. Он не кричал и вообще не говорил. Пошевелил рукой, а уже ему ведут коня, а пятёрка сопровождения уже в сёдлах. Мне до него, как раком до Луны. Хотя, надо стремиться к такой дрессировке подчинённых.
Улахан Тойон, в отличие от местной аристократии, в яркие одежды наражаться не любит. Вся одежда у него гармоничных неярких цветов, только у бордового полукафтана обшлага и воротник обшиты красно-золотым шнуром. А так всё скромно, хотя умному достаточно посмотреть на коня и заткнуть хлебало.
В сопровождении пятёрки бойцов мы двинулись в Храм Тэнгри, нанести сокрушительный визит шаманам и полюбоваться на казнокрада-наркомана. По дороге меня просветили насчёт планировки города. Город разделён проспектами на четыре части. Итак, справа - стенка. Там, за стенкой - район мастерских. Самых разных, а обнесли их стеной, чтобы не мешали отдыхать остальному городу. После перекрёстка стена продолжается. За этой стеной - базар и караван-сарай. Там я уже был. По левую сторону - тротуары, деревья, живые изгороди. Изредка заборчики, кому что нравится, короче.
Храм Тэнгри, безусловно, красив. Почти Исаакий, только поменьше. Небесно-голубой купол полусферой закрывает небо, стены выложены смальтой различных оттенков, от ультрамарина до нежно-голубого. Обнесен кованой оградкой, симпатичненько так, но без изысков.
Вроде бы в наших местах кочевые народы храмов не строили? И вообще ничего не строили, насколько мне известно. Тут требуются дополнительные изыскания.
Нас уже встречают. Тыгын меня знакомит с шаманом, ничего в нём шаманского нет, одет, как нормальный человек, безо всяких там бубнов, трещоток, одежд из засаленных шкур. Немолодой, но и не старый. В самый раз. Неприметный такой парень с пустыми глазами, с шёлковым шнурком и разными мешочками на поясе
– Этот человек тебе поможет в твоих вопросах, - говорит мне Тыгын, - обращайся к нему, если что нужно узнать. Его зовут Ичил.
Дальше мы идём в казематы, которые в недрах храма. Там в подвале томится тот самый злодей, из-за которого и заварилась эта каша. Со скрипом нам открывают дверь камеры, а в ней, прикованный к стене цепями, сидит Кадыркул. Я посмотрел на дяденьку и понял, что у него вскорости начнутся проблемы. В свете факела не очень-то и хорошо видно его лица, но по мимике можно понять, что страдания уже начались. Тыгын посмотрел на него, и мы вышли на свет божий. Я себе так примерно и представлял средневековые застенки.
– Ничего не говорит, - посетовал Тыгын, - кто его заставлял деньги воровать, так и неизвестно. Завтра на кол посадим.
– Может он сам себе воровал? Золотую пыль нюхать?
– я высказал своё мнение.
– Золотую пыль? Откуда у него она?
– встрепенулся Тойон.
– Люди говорят, - уклончиво ответил я, - и есть способ заставить его говорить.
– Если ты его разговоришь, благодарность моя будет велика.
– Мне нужно некоторое время, чтобы приготовится. Переодеться и сходить кое-куда. Не спеши его на кол сажать.
– Хорошо, поехали домой.
Мы поскакали обратно, а с нами уже был шаман. Тыгын распорядился, чтобы тот днем был под рукой. В доме Тыгына я переоделся в свою одежду, взял с собой мелочёвки, около тридцати таньга и пошёл искать себе приключений на задницу. Конечно же, никаких навыков оперативно-розыскной работы у меня нет и не будет. Зато есть опыт поколений. Я сейчас в городе, как яркий фонарь с надписью Чужак, и все мои попытки незаметно за кем-либо следить провалятся через пять минут. Вышел на улицу и лениво пошёл в сторону базара в поисках местной пацанвы. Шайка малолеток нашлась в переулке, неподалёку от рынка, и играла в пристенок. Я постоял и подождал, пока меня заметят.
– Тебе что, чужак?
– спросил один из пацанов, возрастом постарше. Остальные перестали играть и пристально меня рассматривали.
– Хочу вам денег дать, - приветливо осклабился я.
– С чего это вдруг?
– спросил юный Гаврош.
Я подбрасывал на ладони три монетки. Их заметили.
– Ты не дослушал, - перебил я его, - я хочу вам дать денег не всем, а тому, кто мне скажет, где дом второй жены уважаемого Кадыркула.
– Кадыркула завтра на кол посадят, какой он уважаемый?
– Какая разница? Деньги - вот они, - я показал одну таньга, - проводите меня.
Пацаны, что-то мялись, то ли не могли поверить в привалившее счастье, то ещё что. Потом один из них говорит:
– Мы все проводим!
– Один таньга, мне всё равно, один пойдет или все вы, - я не разводил много церемоний.
Наконец они переглянулись, и один из них пошёл впереди меня. Мы шли довольно долго, город, в общем-то, немаленький, а вторая жена жила совсем не в центре. Раньше жила, если верить покойнику. По дороге я говорю мальцу:
– Мы пройдём по улице, не останавливаясь, а ты мне просто покажешь дом и всё.
– Ты что, его ограбить хочешь?
– спросил он.
– С чего ты взял?
– я не понимал его хода мыслей.
– Ну так тайно вызнаёшь.
– Ерунда. Я проверяю. Это большой секрет, конечно, но тебе могу сказать. Ты, кстати, с пацанами не хочешь подзаработать?
– Что, репу с телег тырить? Нет, не хочу.
И что они такие все недоверчивые? Я говорю:
– Ты или хочешь заработать или не хочешь, а остальное дело третье. Не хочешь, так и нечего воду в ступе толочь, - я сделал вид, что он меня больше не интересует.
– Вон тот дом, - дёрнул меня за рукав пацан.
Я посмотрел и постарался запомнить основные координаты. Шутка с крестиками на дверях не годилась, все читали про Али Бабу. За плотной стеной кустарника ничего не видно.
– Хорошо, покажи мне теперь дом мытаря Нуолана.
– А ты сколько заплатишь?
– акула капитализма просто, этот малец.
– Нисколько, - ответил я, - ты же не сказал, что хочешь заработать, а то, что я вам дам, хватит на три дня непрерывной работы. Ты что, меня за дурачка принимаешь?