Чтение онлайн

Как раз в эту минуту, когда сибилла прислушивалась к пению ангелов, цезарь готовился принести новую жертву. Он омыл руки, очистил алтарь и велел подать себе второго голубя. Но, как ни старался он держать его крепче, стройное тело скользнуло из его рук, и птица исчезла в непроницаемой ночи.

Цезаря охватил ужас. Оп пал ниц перед пустым алтарем и молил своего гения. Он просил дать ему силу избегнуть несчастья, которое, по-видимому, возвещала эта ночь.

Но и этого тоже не слыхала сибилла. Она всей душой вслушивалась в пение ангелов, которое становилось все громче. Наконец, оно стало так могуче, что разбудило пастухов. Они приподнялись на локтях и смотрели на блестящие толпы серебристо-белых ангелов, которые проносились во мраке длинными, колеблющимися рядами, подобно перелетным птицам. У одних в руках были лютни и скрипки, у других — цитры и арфы, и их пение было радостно, как детский смех, и беззаботно, как пенье жаворонка. Когда пастухи увидали все это, они пошли в горный городок, из которого они были родом, чтобы рассказать там о чуде.

Они с трудом поднимались по узкой извилистой тропинке, и старая сибилла шла за ними. Вдруг высоко на горе стало светло. Большая яркая звезда горела над горой, и город на вершине ее сверкал как серебро в лучах звезды. Все ангелы с радостными криками спешили туда, и пастухи ускорили свои шаги и почти бежали. Подойдя к городу, они увидали, что ангелы окружили низкий сарай близ городских ворот. Это было жалкое строение с соломенной крышей, и холодная скала заменяла его заднюю стену. Как раз над ним светила звезда, и сюда слетались ангелы. Одни опускались на крышу или на отвесную, скалу позади дома, другие, трепеща крыльями, реяли вокруг. И высоко-высоко в воздухе было светло от их сверкающих крыльев.

В то мгновенье, как звезда воссияла над горой, проснулась вся природа, и люди, собравшиеся на вершине Капитолия, тоже ощутили это. Они почувствовали дуновение свежего, но мягкого ветра, нежное благоухание разлилось вокруг, листья на деревьях шелестели, слышно было течени Тибра, звезды засияли, и месяц вдруг поднялся высоко на небе и осветил землю. С облаков слетели вниз два голубя и опустились на плечи цезаря.

Когда совершилось это чудо, Август поднялся в гордой радости; но его друзья и рабы бросились ниц. Ave, Caesar! — восклицали они, — боги ответили тебе! Ты — божество, которому будут поклоняться на вершине Капитолия!

И люди, охваченные восторгом, так громко славили цезаря, что это услыхала и старая сибилла. Это пробудило ее от ее духовного видения. Она покинула свое место на отвесе скалы и подошла к людям. Казалось, что темное облако поднялось из глубокой бездны и окутало вершину горы. Она была ужасна своей древностью. Растрепанные волосы жидкими прядями висели вокруг ее головы, сухожилия утолщились, а потемневшая кожа покрывала ее тело, как древесная кора, морщина к морщине.

Но властно и внушительно подошла она к цезарю. Одной рукой она схватила его за руку, а другой указала ему на далекий восток.

— Смотри! — приказала она. Цезарь поднял свой взор и взглянул. Все исчезло перед его глазами, и взоры его проникли до отдаленнейшей местности востока. И он увидал жалкое строение у отвесной скалы и у открытых дверей несколько коленопреклоненных пастухов. Внутри он увидел молодую мать, стоявшую на коленях пред младенцем, который лежал на полу на связке соломы.

И длинные костлявые пальцы сибиллы указали ему на этого бедного младенца.

— Ave, Caesar! — язвительным смехом произнесла сибилла. — Вот Бог, которому будут поклоняться на вершине Капитолия.

Август отступил от нее, как от безумной. Но сибиллу охватил великий дух пророчества, ее угасшие глаза засверкали, руки поднялись к небу, голос изменился, словно он был не ее, и стал таким звучным и сильным, что его можно бы было слышать во всем мире. И она произнесла слова, которые она как бы читала среди звезд:

— На высотах Капитолия будут поклоняться обновителю мира, Христу или Антихристу, но не смертному человеку.

Произнеся это, она прошла между расступившимися в ужасе людьми, медленно сошла с горы и исчезла.

Август на следующий же день строго-настрого запретил народу воздвигать храм на вершине Капитолия.

Вместо того он поставил там жертвенник в честь новорожденного младенца и назвал его: «Алтарь неба» (Ara coeli).

На высотах Капитолия возвышался монастырь, в котором жили монахи-францисканцы. Но строения его походили скорее на крепость, чем на монастырь. Словно сторожевая башня на морском берегу, с которой стерегут и высматривают приближающегося врага.

Близ монастыря находилась великолепная базилика Sancta Maria in Ara coeli. Базилика была построена в воспоминание того, что на этом месте сибилла показала Августу младенца Христа. А монастырь воздвигли, так как боялись, что исполнится предсказание сибиллы и на Капитолии будут поклоняться Антихристу.

И монахи чувствовали себя воинами. Отправляясь в церковь петь и молиться, они воображали, что идут на укрепления и осыпают тучей стрел нападающего Антихриста.

Они жили с непрестанной мыслью об Антихристе, и все их служение Богу было в стремлении не допустить Антихриста на Капитолий.

Они низко надвигали своп капюшоны, прикрывая глаза, и зорко всматривались в мир.

От постоянного напряжения взоры их стали лихорадочными и беспокойными, и им непрестанно казалось, что они видят Антихриста.

— Он здесь! Он там! — восклицали они. И они сбегались и готовились к бою, похожие в своих темных рясах на воронов, столпившихся на вершине скалы, завидя орла.

Но одни говорили:

— К чему служат молитва и покаяние? Сибилла предсказала: Антихрист должен прийти!

A другие возражали:

— Бог может совершить чудо. Если бы борьба была бесполезна, он не предостерег бы нас через сибиллу.

Из года в год охраняли францисканцы Капитолий покаянием, делами милосердия и проповедью слова Божия.

Они защищали его целые века, но чем дальше шло время, тем бессильнее и слабее становились люди. Монахи говорили между собой:

— Мир не может так стоять дольше. Должен явиться обновитель мира, как во времена Августа.

Они рвали на себе волосы и бичевали себя, так как они знали, что обновителем будет Антихрист и что он водворит возрождение мечом и силой.