Чтение онлайн

Дракан также заметил это. Он отпустил мою мать и повернулся к толпе.

– Вы потеряли князя! – воскликнул он. – Я потерял отца! Моя красавица невестка, ее нерожденное дитя, мой племянник – малыш Биан… Следует ли мне отнестись равнодушно к тому, что их убийца безнаказанно исчез? Эта женщина – соучастница злодеяния, она столь же виновна в их смерти. Разве она сама не заслуживает ее?

В толпе пронеслось бормотание:

– Коли она ведьма…

– Мальчонке было всего-то четыре годика…

– Он глядел ей прямо в глаза. Никто не может смотреть в глаза Пробуждающей Совесть, коли она истинная…

– …заодно с монстром…

– Смерть ведьме!

– Смерть ведьме!

– Смерть ведьме!

Я не могла выдержать дольше.

– Тот, кто убил их, – это Дракан! – вскричала я и принялась, извиваясь как угорь, прокладывать себе путь сквозь людскую стену туда, к моей матери. – Их убил Дракан\

Казалось, будто никто меня не услышал. Но оба они – и Дракан, и мама – увидели меня. Я же увидела, как она открыла рот, желая что-то сказать. Тогда Дракан, склонившись к ней, произнес что-то, заставившее ее замолчать. И внезапно все ее видимое спокойствие как ветром сдуло. Ее внезапно охватило полное отчаяние, а я забыла обо всем на свете, забыла все свои мысли, кроме одного: я хочу быть вместе с моей мамой.

В одиночку мне бы, пожалуй, ни за что не протиснуться вперед. Но двое стражей у эшафота по знаку Дракана проложили мне дорогу.

– Это сделал Дракан, – сказала я матери.

Быть может, я рассчитывала, что она сумеет заставить людей услышать. Я представляла себе, что она скажет: «Это сделал Дракан!» И скажет так, что все поверят. Но она промолчала. И, лишь взглянув на меня полными отчаяния глазами, совсем тихонько сказала:

– Молчи, Дина!

Протянув руку, Дракан схватил меня за шиворот. Я уже совсем забыла, как быстро он двигается.

– Ну как, госпожа Тонерре, – произнес он, не повышая голоса, – может, мы сейчас узнаем правду о мессире Никодемусе? Или же пусть ведьмина дочь разделит судьбу самой ведьмы?

– О, Дина… – со слезами на глазах молвила матушка. – Почему только ты не удрала?

Дракан подал знак одному из тех, кто караулил возле эшафота:

– Дай мне кандалы!

Тот протянул ему цепь, и Дракан, быстро наклонившись, замкнул ее вокруг моей лодыжки и прикрепил свободный конец цепи к тому же кольцу, к которому приковали мою мать.

– Ну как, госпожа Тонерре? – холодно спросил он. – Так ли уж, несмотря ни на что, невиновен мессир Никодемус?

Матушка была бледна как смерть. Она не отводила глаз от Дракана, а он встречал ее взгляд, словно она не была той, кем была, не была Пробуждающей Совесть.

– Ты вовсе не человек, – вымолвила она в конце концов. – А совести у тебя не больше, чем у животного.

Этих слов он стерпеть не мог. Казалось, он вот-вот ударит ее, я невольно сжала кулаки. Потом он коротко кивнул, но вовсе не для того, чтобы признать, дескать, она права, а потому, что уже принял решение.

– Как хотите! Быть может, измените свое мнение, когда увидите поближе настоящее животное. – Он повысил голос: – Наденьте дракону цепь подлиннее!

Из ворот, ведущих на Драконий двор, послышался скрежет и лязг цепи.

– А может, вы полагаете, что ваш знатный друг – убийца явится в последний миг и спасет вас? Надеюсь, он попытается… Воистину надеюсь, что он попытается!

Он повернулся и неторопливо спустился вниз с помоста, хотя дракон в тот же миг был уже в пути… «Может, ему вообще нечего бояться? – гневно думала я. – Дракон, что вонзит в него свои зубы, наверняка тут же не сходя с места сдохнет».

Стоявшие рядом с матушкой стражи бросали на чудовище беспокойные взгляды. Они торопливо спрыгнули с помоста вниз. Внезапно толпа отхлынула от эшафота, образовав больше свободного места.

Дракон быстро и плавно двигался вперед. Солнце, играя, освещало его искрящуюся серо-зеленую чешую, толстый и длинный драконий хвост колыхался из стороны в сторону.

Остановившись у помоста, он разинул пасть и попробовал языком воздух. Какой длины его цепь? Сможет ли он все-таки добраться до нас?

Матушка, подняв свои скованные цепью руки, притянула меня к себе. Она не могла обнять меня, но прижалась щекой к моим волосам.

– Встань за моей спиной, – прошептала она. – Он не может заставить дракона сожрать ребенка, народ этого не допустит.

После таких выкриков, как «дьявольское отродье» и «ведьмина дочь», я, пожалуй, усомнилась бы, что в Дунарке чего-то не допустят. Но вовсе не поэтому я покачала головой.

– Нет, – сказала я тихо, чтобы только одна матушка расслышала мои слова. – Давай не двигаться с места. Сдается мне, драконы не очень-то хорошо видят. А быть может…

«Но если чему-то суждено случиться, пусть это будет поскорее», – подумала я. Дракон, как бы пробуя, поставил на помост лапу, а потом сделал три быстрых движения по настилу. Быть может, он не слишком хорошо различал нас, но явно почуял запах…

Я не спускала с него глаз, глядя прямо в сине-лиловую пасть, и при виде его острых зубов моя хворая рука стучала и горела еще сильнее. Сдается мне, я тоненько пискнула – да-да, я не вскрикнула, а лишь невольно слегка пискнула.

Матушка подняла голову.

– Дракан, – в полном отчаянии громко произнесла она, – подожди…

В тот же миг раздался грохот, от которого зазвенели стекла в чудных рамах дворца, и из узких, высоко расположенных бойниц Арсенала взметнулись столбы черного жирного дыма. Дракон, захлопнув пасть, заморгал. Зрелище было просто диковинным – глаза его раскрылись! Кто-то в толпе закричал, что загорелся Арсенал и надо расходиться, пока он не взлетел на воздух.

– Сейчас взорвется! Прочь отсюда! – Крики усиливались…