Чтение онлайн

Тот вечерний, несказанный свет.

Мать замерла, слушая.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,

Загрустила шибко обо мне,

Что ты часто ходишь на дорогу

В старомодном, ветхом шушуне.

Мать подошла к окошку и посмотрела вдаль.

Лёня подумал, что ее еще совсем молодой бросил муж, и никого у нее, кроме него, непутевого, не было. А что он дал ей? И тут сами собой зазвучали слова: Я по-прежнему такой же нежный И мечтаю только лишь о том, Чтоб скорее от тоски мятежной Возвратиться в низенький наш дом.

В возникшей паузе она призналась:

— Я и не знала, что ты так хорошо поешь. Лёня, будто глядя в некую даль, продолжил:

Я вернусь, когда раскинет ветви

По-весеннему наш белый сад.

Только ты меня уж на рассвете

Не буди, как восемь лет назад.

Не буди того, что отмечталось,

Не волнуй того, что не сбылось, —

Слишком раннюю утрату и усталость

Испытать мне в жизни привелось.

Мать подошла к кровати и по-новому загляделась на сына.

И молиться не учи меня. Не надо!

К старому возврата больше нет.

— Почему “не учи”, Лёня? Лучше пой: “И молиться научи меня. Мне надо!” У Сергея Есенина есть другие слова. Ты лучше их вспомни. — Да, есть другие, — согласился Лёня и, пробежав перебором по струнам, продолжил:

Чтоб за все грехи мои тяжкие,

За неверие в благодать,

Положили меня в русской рубашке

Под иконами умирать.

Пришла пора Леньке учиться ходить на костылях, постепенно увеличивать прогулки. Вот и в этот вечер, выйдя за калитку, он решал, куда направиться.

“Вся молодежь наверняка в лагере. Что привлекало их туда? Просто тусовка или желание услышать отца Павла? Чем он притягивал их? Почему потеряли интерес ко мне? Да, если честно, меня самого тянет в лагерь, как зов какой-то”.

Но слышал Леонид и другой голос: “Не ходи! Зачем? Ты что, в ученики к попу захотел? У тебя свой, особый путь, путь для избранных…”

Так куда же ковылять?

Борясь с сомнениями, Лёня отправился к лагерю. Ему хотелось незаметно послушать, о чем там говорят. До него донеслись споры: может ли ведьма или колдун приворожить человека?

— Еще как! — выдал свое мнение Рыжий.

— У нас в деревне такое было, когда Комариха жила. — Ну, любить заставить — не знаю, — прозвучал чей-то голос, — а вот привязать, кого хочешь, привяжет. — Смотря кого, — уточнил отец Павел. — Любовь — божественное чувство. Разве может им управлять служитель зла? Но и “привязать” человека, у которого в душе Бог, сможет ли колдун, пусть даже самый сильный?

Тут отец Павел заметил стоящего Леонида и позвал его.

— А, Лёня, проходите, проходите, присаживайтесь.

Ребята дали место пришедшему. Тот, кивнув всем головой, присел. Ему тоже было интересно послушать. Отец Павел продолжил.

— Был один известный волхвователь Киприан. С самого детства его родители посвятили своего младенца Аполлону, одному из наиболее почитаемых языческих богов. А мы знаем, что языческие боги — это бесы. С семи лет малыш был отдан чародеям для обучения колдовству.

На горе Олимп, где обитали демоны, он постиг дьявольские хитрости: мог губить виноградники, насылать ураганы, язвы на людей и даже смерть. Семь великих жрецов обучали его многим наваждениям и обольщению, в том числе вызывать мертвых из могил и заставлять их говорить.

Князь тьмы полюбил его и дал ему целый полк бесов в услужение. Многие в гневе, вражде, зависти, похотливой страсти обращались к нему со своими злыми желаниями. И он помогал им бесовской силой. За свое колдовство Киприан уже заслуживал вечной погибели.

Все слушали с глубоким вниманием. Леонид боялся пропустить хоть слово. Заметив это, отец Павел сказал:

— Но Господь наш всем хочет спасения, даже таким погибающим, как Киприан, ибо Божие милосердие превышает любой грех.

В то время жила прекрасная девушка по имени Иустина, юная христианка. Она служила Господу, исполняя Его заповеди, усердно молясь, соблюдая посты и оберегая свое целомудрие.

Однажды ее увидел богатый юноша Аглаид, живущий в роскоши и погоне за наслаждениями. Он был поражен красотой Иустины. Диавол вложил в его сердце желание совратить юную девицу. Аглаид постоянно встречал ее по дороге в церковь, восхвалял красоту, льстил ей.

Видя тщетность своих усилий, Аглаид с товарищами как-то подстерег Иустину и потащил в свой дом. Она сильно кричала и била его по лицу. На шум прибежали соседи и освободили юную Иустину.

Сгорая от страсти, Аглаид обратился к великому волхву и чародею Киприану и за золото и серебро просил его помощи. Киприан пообещал:

— Скоро девица сама будет искать твоей любви.

Киприан призвал нечистого духа и поручил ему распалить чувственными желаниями сердце Иустины к юноше.

— Нетрудное это для меня дело, — похвастал бес. — Я много раз потрясал города, разрушал дома, производил кровопролития, сеял вражду между супругами, и многих, дававших обет девства, доводил до греха. Неужели я не сумею девизу сию склонить к Аглаиду?! Возьми это снадобье, — он подал наполненный чем-то сосуд, — и отдай юноше. Пусть он окропит им дом Иустины, и увидишь, что сказанное мною сбудется.

Когда это было сделано, блудный бес вошел в дом Иустины, чтобы стрелами плотской похоти воспалить сердце девушки.

Серафим наблюдал, с каким вниманием слушала Рая.

— А Иустина, — продолжал отец Павел, — по заведенному ею обычаю по вечерам подолгу возносила молитвы к Господу. В ту ночь, когда в ее дом проник бес, в третьем часу она ощутила в теле волнение, огонь плотских желаний. Перед ее мысленным взором возник юноша Аглаид, и в сердце закрались дурные желания. Она всегда противилась им. Иустина догадалась, что это внушения диавола, осенила себя крестным знамением и призвала Христа.