Чтение онлайн

Люди забавные. До сих пор верят, что это они устанавливают правила. Оскар мог бы многое ему ответить. Мог бы сказать, что ему не сдались ни визиты в бар, ни фальшивое признание, ни почёт. Что невозможно угнетать тех, кто никогда, с начала времён, не считал себя ниже человека. Что справедливость не в условностях, а равноправие каждый трактует по-своему — часто, ошибочно. И уж явно не стоило жертвовать заработком ради надуманных принципов, но вдруг…

Вдруг его осенило.

— Сэр, — Оскар прокашлялся. — Для меня ещё никто не совершал такого доброго и бескорыстного поступка. Сегодня вы вернули мне веру в хороших людей.

— Что? — Юноша вздрогнул.

— Да, сэр. Я, кхм, признателен и счастлив.

— Но… Правда?

Для пущей убедительности Оскар два раза кивнул.

— Безусловно. Это был самый нужный и самый добрый поступок. Я сохраню воспоминание о нём на всю жизнь.

У юноши порозовели кончики ушей. Кажется, он едва удерживался, чтобы не начать рисовать ботинком узоры на снегу.

— Если так, мне приятно…

— Вот! — Словно наблюдая за собой со стороны (и испытывая смесь возмущения и ужаса), Оскар отвернул полу сюртука и достал жестяную коробку с самым воздушным, самым мягким и волшебно ванильным печеньем мадлен. Вообще-то он планировал достать одно печенье. И сам не понял, почему протянул юноше всю коробку. — Держите, сэр.

— М-мне? — Чудо № 34 на полдюйма приподняло крышку и приникло ноздрями к источнику восхитительного аромата.

— Вам, сэр.

— Спа… Но нет же!

— Да, сэр.

— Это в благодарность?

Оскар на миг задумался. На этот раз он сказал абсолютную правду:

— Это — просто так. Потому что мне так хочется.

Юноша смотрел то на него, то на коробку, с которой всё меньше способен был расстаться.

— Моя мама когда-то… — он замялся. — Спасибо вам, мистер домовой.

— Ступайте, сэр.

Даром внушения Оскар никогда не обладал, но юноша завороженно кивнул.

— Завтра новогодняя ночь. Я хочу позвать Кэти… — он невольно заулыбался, — на праздничный ужин. А вы — вы будете здесь?

— Прощайте, сэр, — ответил Оскар.

Через минуту хлопнула дверь, и он остался один.

А еще через пять минут в комнате, где он успел два раза побывать без спросу, снова вспыхнул свет.

Забравшись на дуб, Оскар наблюдал, как рядом с пишущей машинкой появился стакан молока и тарелка с печеньем. Застучали клавиши: негромко, осторожно. Строчки множились, и зажатая в держателе страница уверенно ползла вверх. Скоро, награждённая улыбкой, она отправилась на край стола. За ней ещё одна. И ещё. Горка печенья таяла, а исписанных страниц становилось всё больше.

— Всё-таки любовь сработала?

Оскар вздрогнул и подвинулся, освободив немного места рядом на ветке.

— Не знаю, — честно ответил он.

— А поцелуй был? С поцелуями оно всяко надёжнее.

— Не знаю.

— Или печенье зачарованное?

— Не знаю. Что ты тут делаешь, Даддл?

Даддлодоб, кряхтя, уселся рядом.

— Да вот решил сам всё проверить. Подготовиться, так сказать, к твоему очередному утреннему визиту. — Он осмелился дружески ткнуть Оскара в плечо, но от ответного взгляда съёжился до размеров мыши.

— Ах, если бы только любовь всегда решала! — прозвенел рядом хрустальный голосок. На ветке повыше, прислонившись спиной к стволу, в струящемся шёлке платья и волос стояла Кэл. Даддлодоб проследил взглядом от припорошенных снегом пальчиков в открытых сандалиях до выпуклостей по обе стороны от глубокого выреза. Надувшись и зарумянившись, гном принялся заплетать бороду в косы (при этом у него подергивались уши), но Оскар цыкнул, и пузырь природного обаяния подсдулся.

— Что же тогда? — спросил гном, не обидевшись.

Кэл загадочно улыбнулась.

— Мне кажется, наш писатель снова поверил в добро.

— Что за добро? Что такого доброго произошло? А кто его совершил? Ты же не имеешь в виду… что, неужели печенье? Нужно было просто сладостями поделиться? Так ведь это обычное…

— У тебя язык отсохнет называть печенье по рецепту мадам обычным, — вмешался Оскар.

Он скользнул вниз. Остальные двое приземлились рядом — один неуклюже, другая плавно и бесшумно.

— Чем займёшься теперь? — Даддлодоб попытался скрыть тяжкий вздох, но не вышло. — Домой сразу поедешь, да?

— Может, и поеду, — ответил Оскар. — А может, на «Роллс-Ройсе» вас покатаю.

Слышался шёпот и смех. Рычал мотор, снег скрипел под колёсами.

А потом всё стихло, и ночную тишину тревожил только треск рычажков и клавиш машинки. Клац-клац…