Чтение онлайн

«Когда я окончил начальные классы, — снова услышал я голос хозяина дома, — то все мои слезы я оставил школе, поэтому теперь, даже если хочу заплакать, глаза остаются сухими».

Я хорошо помнил его выступление по телевизору в прошлом году. Он был выходцем из этих трущоб. Но я видел, как в той телепередаче все вопросы и ответы он согласовывал с диктором Бён Дэыном. Возможно, дело было в неопытности: ведь он впервые участвовал в такой программе. Но с другой стороны, в течение нескольких лет он только и делал, что сидел дома и смотрел телевизор, а потому мог обмануть черта, но не меня. «Раз ты осиротел, — прочитал я его мысли, — то теперь тебе осталось всю жизнь пить сочжу и давиться слезами».

— По телевизору, — начал хозяин дома вслух, выпуская изо рта сигаретный дым, — иногда показывают, как человека, лежащего в ящике, разрезают пилой. Я знаю, что это все обман, трюк, который выполняют с помощью ног манекена, вставленных в ящик.

— Конечно, таким фокусам верить не стоит, но сейчас я плачу не оттого, что сирота, — сказал я, намеренно позволяя ему узнать мой секрет.

Но он пропустил мой намек мимо ушей, так и не догадавшись, что я читаю все его мысли.

— Значит, ты плачешь из-за награды? Конечно, я бы на твоем месте тоже громко рыдал.

— О чем вы говорите? Награда?

— Я говорю о награде, назначенной за поимку шпиона. Твой отец поймал шпиона, потеряв при этом свою жизнь, поэтому страна обязательно расщедрится на вознаграждение. Но, какие бы это ни были огромные деньги, тебе они не достанутся. Потому что ты сирота. Это ты понимаешь…

Не договорив, хозяин дома облизал сухие губы. Видимо, когда он думал о такой огромной сумме, его рот наполнялся слюной, как если бы он глядел на только что сваренное свиное ребрышко. «Награда составит сто миллионов вон», — прикинул он про себя, а вслух произнес:

— Сто миллионов вон.

Не успел я повторить это число — сто миллионов, как снова дало о себе знать отцовское наследство.

— Почему ты опять плачешь?

— Я пожалел отцов, живущих в других вселенных. Сто миллионов вон. Отец, бывало, напевал: «Сто миллионов вон», но вряд ли он знал, что в конце концов получит их таким образом.

— У тебя, кажется, много отцов, — осторожно заметил наш бывший арендатор, а сам подумал: «Этот мальчик совсем потерял разум от горя! Хотя с одним из отцов я, пожалуй что, тоже знаком». — Скажи-ка, все эти разговоры о том, что тебя усыновили, — правда?

— Есть один человек, который назойливо ходит за мной, набиваясь в отцы, но откуда вы знаете о нем?

— Он как-то приходил сюда. Привел с собой подчиненных, которые принялись выносить вещи из твоей комнаты, а когда я спросил его: «Разве можно так, без спросу, увозить чужие вещи?» — он приподнял полу пиджака, демонстрируя кобуру с пистолетом, и сказал, что усыновил тебя. Может быть, он поступил так, потому что боялся, что ты станешь беспробудным пьяницей без будущего впереди? Надеюсь, то, что он показал, было не игрушечным пистолетом?

Я очень испугался и вместо ответа переспросил:

— Вы говорите, что полковник Квон увез все наши вещи?

— Тот тип всего лишь полковник, да? — разочарованно протянул хозяин дома. — Он был таким высокомерным, я даже подумал, что это он из-за генеральских звезд так нос задирает. Он забрал все вещи, ничего не оставил. Черт, чего это так тщательно скрывает этот сукин сын, что и ночью носит солнцезащитные очки? Но, судя по тому, что он даже принес тебе костюм, ты и вправду стал его приемным сыном. Если это так, то самое лучшее, что ты можешь сделать, это как можно скорее превратить его в алкоголика.

— Он унес даже записные книжки отца? — спросил я.

— Он унес все. Я решил, что он усыновил тебя и поэтому захотел вернуть твои вещи тебе. Но он ведь тебя не усыновлял?

Я отрицательно покачал головой.

— Почему ты сейчас снова плачешь? Ты расстроен, что не стал его приемным сыном?

«Нет, конечно нет».

— Переживаешь, что остался сиротой?

«Нет, — подумал я. — Просто я не знаю, что мне теперь делать. Я теперь один, но я еще недостаточно взрослый. Осталась лишь одна надежда», но вслух сказал:

— Я не сирота.

«Да, это так, — решил я. — В первую очередь — я не сирота».

— Раз твой отец умер, значит, ты сирота, это уж точно, — возразил хозяин дома.

«Теперь я один, — пронеслось в голове. — Я еще недостаточно крепко стою на ногах, но прежде всего — я не сирота».

— Моя мать жива, поэтому я не сирота.

Хозяин дома, смутившись, посмотрел на меня и спросил:

— Сколько тебе лет исполнится в этом году?

— Шестнадцать.

— Значит, минуло уже пятнадцать лет, — задумчиво проговорил он, а про себя подумал: «Значит, столько лет прошло с тех пор, как твоя мать умерла».

— Нет, — я поспешил опровергнуть его мысли. — Я тоже так считал, но оказалось, что это не правда. Мистер Питер Джексон сказал, что между мной и ею существует сильная связь. Это означает, что она жива и думает обо мне.

Конечно, хозяин дома не мог залезть ко мне в голову и убедиться, что я не лгу.

«Несчастный мальчик», — услышал я его голос.

«Я не считаю себя несчастным».

«Сирота, как бы он ни был талантлив, несчастен. Потому что у него нет родителей».

«Я не сирота, — обратился я к нему мысленно. — У меня есть отец и мама. Они сейчас находятся далеко».

«Поэтому, даже если и дать тебе эту вещь, она все равно окажется абсолютно бесполезной», — продолжил свои размышления хозяина дома.

— Что это за вещь? — спросил я.

— А? Что? — испуганно глянув на меня, переспросил он. «Может быть, его послал этот новый отец, узнав, что забрал не все имущество?»

— Что это за вещь, которую вы не хотите мне отдавать?

Я сообразил, что надо быть решительным, и пристально посмотрел ему в глаза. Прошла одна минута, другая, третья. Наконец хозяин дома не выдержал и, избегая моего взгляда, пробормотал: