Чудо в перьях
Шрифт:
– Фамилия какая Ваша?– Не без лёгкого отвращения к должности сторожа узнала Марьянов, потянулась к ящику стола и параллельно швырнула роман Якушева на стол, предварительно воткнув страничку куда- то внутрь. Стол тряхнуло и вместе с ним сразу подпрыгнул Шибаев, водитель «скорой помощи» и писатель сатирик.
– Его фамилия Лыско.– Уточнил он иронично. – Стыдно, мадам, своих не помнить по фамилиям да именам. А вот запятые да тире с точками – не совсем наше писательское дело. Их корректор расставит. Когда же писать, а? В промежутках между распылением по тексту запятых? Но главное в литературе не запятые, а мысль, сюжет. Фабула. Кто, кого, когда, зачем, где и сколько раз!!! Вот что основное. Вы же нас сами учили, товарищ председатель объединения. Главное – то мысль.
–Чудо литературы заключается в мысли.– Торжественно и внятно сказала собственную крылатую фразу беременная Малькова. – Нет мысли – нет чуда..
– Чудо писательское не в мысли. Чудо – в перьях! – Убеждённо шлёпнул по столу ладошкой председатель – Не можешь сюжет перенести пером на бумагу, ты просто обычный человек, который может коряво и путано рассказать о думах своих. Но кому дала природа дар – владеть пером, тот и в состоянии совершить чудо. Стать литератором. Чудо литературы в перьях наших авторучек. Повторяю всем!
– Ура!– закричали все и закатили своему учителю такие овации, каких и Ван Клиберн не получал в лучших концертных залах Парижа и Лондона.
–Так меня будете заслушивать? – Крикнул раздраженный сторож Лыско.-
Я, может, такого пера как Гоголь не имею, но повесть написал от души. По заданию жены. Детектив. Назывется « Преступление и наказание»
– ТР-р-р!– Крикнул с последнего ряда писатель- зоотехник Морозов.
– Такую книгу Чехов Антон Палыч уже написал.
– Тургенев! Иван!– Ехидно поправил его поэт – сантехник Перегудов. Стыдно не знать работ классиков. Работай сторожем, не позволяй ворам стырить утюг в отделе хозтоваров .Это твоё призвание. Не лезь в литературу.
– Ну, допустим, не Тургенев, а Карамзин Николай.– Лениво произнёс Завертяев Григорий, писатель- фантаст, в миру известный как главбух завода искусственного волокна.– Тупыри вы все. Читать надо больше классики, а своей бредятины писать поменьше. Я вон одну книжку всего написал. И то публиковать не собираюсь пока не отшлифую каждое междометие или все предлоги с приставками.
Председатель взялся руками за голову и так тоскливо качал головой, будто ему дантист навсегда отказал вырвать здоровенный воспалённый коренной зуб.
– «Преступление и наказание» Достоевский Фёдор Иваныч написал. Поэтому, товарищ сторож Лыско Степан Егорович, название поменяйте. А то наш Достоевский после издания Вашей книжки под его названием накатает на нас жалобу в Союз Писателей.
– Фёдор Михалыч он! – крикнула из коридора редакционная уборщица тётя Мотя. Но она не входила в состав объединения литераторов, потому её никто и не слушал.
– Так нехай будет «Наказание за преступление» – Сообразил сторож Лыско.-
Мне без разницы.
–Принимается- Закричал весь зал.– Читай текст.
Марьянова с кривой улыбкой подала сторожу рукопись и сказала ему шепотом.– Ты сам хоть одного воришку поймал? Слышь, сторож, блин ? А то пишут все про что и сами не знают.
– Фрагмент второй главы зачту. Лыско открыл рукопись и глубоко вдохнул.
Глава вторая
Детектив « Наказание за преступление» Авт. Лыско А.П.
(отрывок)
– Короче, чё было-то! Наши пацаны с района «Красный пахарь» забили столик возле окна кафушки «Колос» и киряли портвуху с плавленым сырком «Лето». Наших было шесть харь. А ихние, «наримановские» через столик хлюпали старое «Жигулёвское» с вяленым окунем. Ихних на одно рыло было больше. Один наш крикнул ихним.
– Дайте окуня, наримашки хреновы.
– А ху-ху не хо-хо? Сами ловите и сушите. Умные, мля!
Наш подошел к ихним и крайнего – хрясь по бестолковке. Тот со стула – блымс на пол и с тоскливой рожей отдыхает.
Ихний, который рядом был, снизу – дынс! нашему в челюсть. Она аж ходуном заходила. И зубы чёрт знает куда разлетелись-рассыпались.
Наши все подбежали и троим сразу по очереди в пасть каждому – На!!!
Ихний из-под стола выныривает, стул за ножку ловит и нашему одному по тыкве сиденьем – тырс!
Наши, которым не перепало стулом, хап ихнего за руки и об стену хребтом – ды-дынс!
Из-под стола второй ихний вылетает, графин с пивом хвать и нашему по балде – хряп! Нашему-то хоть бы хрен. Голова как у железного Феликса.
А графин стёклами по всему кафе – фью-ю-ю-ю! И пивом мирный народ ухайдакал.
Мирных человек сорок было.
Они наримановских отловили и каждого – бамс, хряп, дынс, шарах! По несколько раз. Положили всех и за наших взялись.
Ду-дунс одному, ты-тырс другому, третьему – на! В нюх прямо! Четвертому, пятому и шестому – трах-тибидох бутылками по тыквочкам.
Один ихний орёт всем: – Атас! Мусора! Делай ноги!
Мусора влетели, всех повязали и в воронок покидали. А трое наших ушли. Молодцы же! Через окно да дворами к Тоболу. Там тальник. Залезь в него – хрен кто найдёт за месяц.
– Дальше! Дальше чё было? – вскрикнул Раков Жора, бетонщик с КЖБИ и стал пробиваться с задних рядов. – Нешто не утекли наши? Не свалили от карателей?
– За мной! – завизжал молодой мусорок с двумя звёздочками, – завёлся автор и читал с криками и шумом. – Догнать и расстрелять как собак нерезаных! Потому как они напали на милицию, на орган власти советской.
Началась погоня. Наримановские, хоть и связанные, а разбежались прямо из «воронка». Мусора его закрыть забыли. Наши, которых не сильно ухряпали, из «воронка» прибежали и стали портвешок допивать. Мирные отряхнулись и сели закусывать.
А на улице погоня пошла. МусАрня наших по следам хотела словить и прищучить. Короче, детектив поднялся в полный рост и размер. Строгий и долгий».
– Конец первой главы. Вторую читать? – Лыско снова набрал полное пузо воздуха и взял второй лист.
– Да не, всё прекрасно! Детектив как на ладони. Надо печатать, если и дальше такой же разворот событий, – улыбался Панович, председатель. – Хороший народ собрался в литобъединении. Талантливый.