Чтение онлайн

Жизель почувствовала, что не ошиблась, но ей нужно было окончательно удостовериться в этом.

Трепетным жестом она раздвинула два портрета Тиханова и в образовавшийся промежуток осторожно положила снимок Толли у грота. Сначала она тщательно сличила парижскую фотографию Тиханова с лурдским снимком. Затем изучила брюссельский портрет Тиханова и опять-таки лурдский снимок Толли, сделанный ею.

Ее сердце учащенно забилось.

На всех трех фотографиях было одно и то же лицо. Волосы, лоб, глаза, нос, губа с бородавкой, рот, подбородок — все черты совпадали.

Профессор Сэмюэл Толли из Нью-Йорка и министр Сергей Тиханов из Москвы оказались на деле одним человеком.

А если так, еще раз сказала себе Жизель, то снимок советского министра иностранных дел у грота в Лурде способен вызвать у него на родине скандал таких масштабов, что Тиханов отдаст все зато, чтобы уничтожить эту улику.

Однако Жизель знала, что обрести полную уверенность еще недостаточно. Когда у тебя в руках такая сенсация, нужны неопровержимые доказательства.

В конце концов, напомнила себе девушка, мир населен двойниками. Два человека, разделенные гигантскими географическими пространствами, могут быть на одно лицо, хотя их совершенно ничто не связывает. Иногда природа забавляется тем, что делает подобные ксерокопии. Толли и Тиханов могут быть похожи как две капли воды, подобно идентичным близнецам, но при этом оказаться совершенно разными людьми. Так что же здесь на самом деле? Два разных человека, которые выглядят абсолютно одинаково? Или один и тот же человек, но в двух разных ипостасях?

Существовал только один способ найти недвусмысленный ответ: выяснить, действительно ли существует профессор Толли, преподающий русский язык в Колумбийском университете в Нью-Йорке. То, что Сергей Тиханов существует, возглавляет советский МИД и метит в премьеры, сомнений не вызывало. Но вот был ли его двойник Сэмюэл Толли действительно американским профессором, никак не связанным с советским министром?

Если в Колумбийском университете есть некий Толли, настоящий Толли, которому Бог просто дал такую внешность, то речь идет о невероятном совпадении. В таком случае Жизель проиграла и путь к свободе остается закрытым.

С другой стороны, если… Нет, она не желает пускаться в домыслы. Ей нужна только правда, и очень скоро она ее узнает.

Жизель впилась взглядом в электрические часы, стоящие на полированном шкафчике, внутри которого хранились скатерти и салфетки.

Двадцать два сорок шесть по местному времени.

Значит, в Нью-Йорке сейчас шестнадцать сорок шесть.

Рановато. Ее старый приятель из ООН Рой Цимборг наверняка еще горбатится на работе. До шести он домой не придет. Ей захотелось позвонить ему прямо в ООН, но она справилась и с этим искушением. Человека не принято отрывать от работы, если хочешь попросить его об одолжении. Лучше говорить с ним, когда он отмякнет, расслабится. Вообще-то Рой Цимборг занудой никогда не был, но и с ним не помешает быть поделикатнее.

Взяв себя в руки, Жизель решила подождать до полуночи, когда в Нью-Йорке будет шесть вечера. Самое лучшее время для международного звонка: есть все шансы застать Роя дома.

Чтобы время бежало незаметнее, следовало занять себя чем-нибудь, как-то отвлечься. Жизель не хотела заглядывать в будущее. Лучше подождать, когда оно придет само и станет реальностью. Ужин — вот чем стоит заняться. Она заполнит время стряпней, хотя есть уже не хотелось.

В течение часа Жизель возилась на кухне, что-то готовила, носила блюда в столовую. Старалась есть медленно, в то время как внимание ее было приковано к трем фотографиям, разложенным на столе.

Завершив трапезу, Жизель вымыла посуду и поставила мокрые тарелки в сушилку. До двенадцати оставалось еще целых пятнадцать минут, но сдерживать себя у нее уже не было сил. Все, прямо сейчас она позвонит в Нью-Йорк и будет молиться, что Рой Цимборг уже вернулся домой с работы.

Пять минут спустя, услышав в трубке задыхающийся голос, Жизель поняла, что Рой открыл дверь в тот момент, когда телефон уже звонил.

— Рой, Рой,— несколько раз повторила она.— Это Жизель, Жизель Дюпре. Я звоню из Франции. Рой, я так рада, что застала тебя!

— Жизель, ты? Боже милостивый! Сколько сейчас времени? Дай-ка гляну. Ага, без десяти шесть. Только что вошел и слышу: телефон звонит. Пришлось сделать рывок.— Он шумно выдохнул.— Слушай, Жизель, это в самом деле ты? Вот дела! Ты где сейчас?

— По-прежнему в Лурде, в гидах. Девочка-труженица. А ты как?

Цимборг снова запыхтел на другом конце провода, словно никак не мог восстановить дыхание.

— Я-то? В ООН, работаю в миссии США. Все без изменений. Кому еще нужен переводчик с французского на английский?

— Может, и я скоро присоединюсь к тебе в ООН, как в старые времена.

— Вот было бы здорово!

— Ну, это еще не наверняка, Рой, но есть неплохой шанс выбраться отсюда. Сначала мне нужно будет устроиться на Высшие курсы переводчиков в Париже. Потом, может быть, удастся получить работу во французской делегации при ООН. Однако прежде необходимо накопить достаточно денег на эти самые курсы. Тут подворачивается возможность получить все это сразу, а не ждать целую вечность. Замаячил на горизонте один ангел, который, возможно, меня профинансирует.

— Ого! Не шутишь?

— Один американский научный деятель. Кажется, не бедный. Он сейчас находится здесь, в Лурде. Очень мною заинтересовался. Вот я и хочу попросить тебя об одолжении, Рой. По поводу этого человека.

— Все, что угодно. Только скажи,— выразил готовность Рой.

— Дело касается Колумбийского университета. Если я правильно помню, ты ведь его окончил, не так ли?

— Не просто окончил, дорогуша, а с отличием.

— Не приходилось ли тебе слышать о таком преподавателе, профессоре Сэмюэле Толли?

— Произнеси фамилию по буквам.

Жизель старательно выполнила его просьбу.

— Значит, Толли, Сэмюэл Толли,— пробормотал Цимборг.— Нет, что-то не припомню. А зачем тебе знать о нем?

— Этот мой новый знакомый, профессор Сэмюэл Толли, утверждает, что преподает на отделении лингвистики в Колумбийском университете.

— Вполне возможно,— сказал Цимборг.— В Колумбийке профессоров и адъюнктов — миллион. Не исключено, что о ком-то из них я никогда не слышал. Или он мог прийти, когда меня там уже не было. Как-никак несколько лет прошло.