Чудотворец
Шрифт:
– Сам же сказал: не гнать? – удивился Юра. – Днем заезжал к ней – поболтали, а так… Она сегодня допоздна в офисе – пусть работает!
Николай кивнул, соглашаясь, но ничего не сказал.
– Домой едем?
– Иди, я… Прогуляться хочу, попозже приду.
– Только не пей сегодня, я тебя умоляю!
– Успокойся! – поморщился Николай.
Несколько минут спустя он задумчиво прогуливался по сумеречной аллее. В конце концов, нашарил в карманах мелочь, выбрал двушку и направился к телефону-автомату.
– Ты одна? Никого больше нет?.. Дождись меня, скоро приеду.
Взволнованная Вера быстро шла по коридору. Все ближе слышались шум, аплодисменты в зале. Повернув за угол, она увидела болтавшего с работницей ДК Гузака.
– Где мой сын?!
– Кто?.. Дениска?
Пока администратор Ставицкого соображал, как ответить, Вера устремилась к приоткрытой двери с табличкой «Выход на сцену».
– Нет-нет, туда нельзя! – кинулся за ней Гузак, но Вера уже распахнула дверь. – Постой! На секундочку?!
Стоявший у боковых кулис Мальков обернулся:
– Вера Николаева, не надо вам…
Он замолк, а потрясенная Вера уставилась на сцену.
Посередине стоял Денис, а несколько человек что-то держали в руках за спинами. Мальчик внимательно смотрел на одну из женщин.
– Сумка?
Женщина улыбнулась и продемонстрировала зрителям сумку. Зал возликовал.
– Молодец! – похвалил сына Ставицкий. – А этот дяденька что от нас прячет? Смотри внимательней! Ну?
– Игрушку какую-то…
– Денис, не халтурь! Какую игрушку?
– Кота? – неуверенно проговорил мальчик.
Мужчина достал из-за спины нелепую пластмассовую игрушку, в которой трудно было опознать какого-то реального зверя. Ставицкий в ужасе округлил глаза:
– Ой!.. Кто это?!
Зал взорвался хохотом.
– А знаешь, Денис, ты был прав… «Какая-то игрушка» – точнее не скажешь.
Зрители снова покатились со смеху.
Мальков шепотом сказал Вере:
– Дениска здесь был, со мной – на сцену только что вышел… Пять минут, просто попробовать, он сам хотел…
В этот момент сияющий Ставицкий встретился взглядом со стоявшей у боковых кулис Верой. Пару секунд они смотрели друг на друга, а затем Вера повернулась и пошла к выходу в служебный коридор.
Когда выступление закончилось, за окном окончательно стемнело. Вера стояла в конце коридора, глядя в окно на черное, беззвездное небо. Она услышала приближающиеся шаги, но даже не повернула голову.
– Когда-нибудь поймешь, что я прав, – тихо сказал Ставицкий.
– Не думаю.
– Надеюсь, поймешь… Я пытался жить семьей – ты сама этого не хочешь… Что будем делать? – он помолчал, но Вера не отвечала, и Виктор продолжил: – Когда вернемся в Москву – все будет, как раньше… Только Денис будет жить со мной.
Вера обернулась и посмотрела на Ставицкого, не до конца понимая смысл сказанного.
– Подумай: он родился особенным, не таким, как все. Для чего-то ему дан этот дар… Нельзя жить так, будто он обычный мальчишка – это неправильно. Я помогу развить его дар, отточить, смогу контролировать…
– Слава… не делай этого.
– Не переживай, ты будешь видеться с ним, когда захочешь… Конечно, если он будет свободен.
– Нет… Я не дам тебе испортить жизнь моему сыну!
Это я не дам тебе испортить жизнь моему сыну, – Ставицкий даже с каким-то сочувствием покачал головой: – Вера, я уже все решил, тут нет вариантов… Захочешь судиться – вообще забудешь, что у тебя есть сын. Просто забудешь – и все, – он улыбнулся и мягко добавил: – Надеюсь, до этого не дойдет – у ребенка должна быть мама.
Когда в комнату вошел Николай, Настя заваривала чай.
– Я уже домой собиралась – ты позвонил…
Она умолкла, потом вдруг решительно подошла к Николаю, обняла, покрыла его лицо поцелуями. Арбенин тоже обнял ее, а потом отстранился и посмотрел так, будто видел в последний раз.
– Что-то не так?
– Прости. Я должен это сделать… Так будет правильно. Слушай меня… Слушай внимательно… Между нами ничего нет. И никогда не было. Ничего. Сегодня утром ты пришла, стала работать – меня здесь не было. Мы вместе работаем – это все… Мы просто товарищи по работе. А Юра любит тебя. Очень… – Николай помолчал несколько секунд и, наконец, произнес: – Ты его тоже любишь…
– Ты где ходишь в три часа ночи? – прошипел Юра. – Ну-ка, дыхни?!
Николай, даже не взглянув на брата, пошел в свою комнату.
– Шучу-шучу! – примирительно сказал Юра. – Чего такой хмурый? Спать хочешь? Слушай, тут тетка из Воронежа с дочкой приехала – к тебе на прием. Я ее на понедельник записал, забыл сказать…
– В понедельник будет слепая девушка, которой я тогда не смог помочь.
– Пусть потом придет – я уже тетке обещал.
Николай резко обернулся к брату, с трудом сдержав раздражение:
– Ты у меня спросил?! Посоветовался?! Я решаю: кого и когда принимать!
– Ладно-ладно! – примирительно согласился Юра. – Чего так орать?
Вдруг в прихожей зазвонил телефон, и Юра бросился к тумбочке.
– Да?! Да… Здесь он… Хорошо…
Он положил трубку и растерянно проговорил:
– Это майор Фильцов, Комитет Государственной безопасности… Тебя ищет.
– Зачем?
Юра лишь пожал плечами и встревожено нахмурился.
– Сказал: собраться и ждать у подъезда.
Глава 6
Черная «волга» на большой скорости мчалась по пустой загородной трассе.
В машине сидели Николай Арбенин и Андрей Фильцов, крепкий поджарый мужчина. Николай просматривал фотографии худого, высокого мужчины лет сорока пяти, и снимки, где он моложе, на сцене, в мимическом гриме во время демонстрации пантомимы…
– Анзор Талаев… Заслуженный артист, чего ему не хватало?! В сорок пять персональная пенсия, «двушка» в Черемушках: живи – не хочу!.. Требует миллион сто восемнадцать тысяч шестьсот тридцать два рубля – в пересчете на золото… За это обещают отпустить пятьдесят человек – остальные полетят с ним в Лондон.