Чтение онлайн

Гизела внезапно застыла, будто до нее только дошел смысл сказанного и показался совершенно невероятным. Затем, однако, она снова оживилась.

— Выписали? Ну конечно! Почему ж нет-то? Вправду, почему нет?

— И когда?

— Ах… — Ее улыбка чуть померкла. — Как минимум через несколько лет. Серьезные исследования требуют времени, как вам должно быть известно. Но уход за вами будет безупречным, в этом не сомневайтесь.

Гизела протянула руку через стол и нежно погладила Даниэля по щеке. Он отшатнулся.

Да она же безумна, в который раз подумалось ему. Даже не стоит придавать значения тому, что она несет. Ее сумасшествие стало очевидно ему после первой же встречи. Эти мимолетные вспышки чего-то мрачного и надломленного в ее глазах. Как будто в окне появляется чье-то лицо и тут же скрывается, стоит лишь обратить на него внимание. Затем в голову ему пришла другая мысль.

— Вот вы все про психопатов говорите. Значит ли это, что Макс тоже психопат?

— А как же тогда он оказался в Химмельстале?

— Но ведь реальных оснований для такого диагноза нет, я правильно понимаю? Он лишь перегорел на работе. Маниакально-депрессивный психоз. Порой на него находит. Но это же не превращает его в психопата, разве нет?

Врач рассмеялась.

— «Маниакально-депрессивный психоз» и «порой находит»? Может, и так. Вот только сидите вы сейчас передо мной отнюдь не по этой причине, мой дорогой Макс—Даниэль. Погодите-ка, я вам кое-что покажу.

Гизела встала и подошла к небольшому картотечному шкафу позади рабочего стола. Достала из одного ящика пачку фотографий и затем положила ее перед Даниэлем.

— Эти снимки вам о чем-нибудь говорят?

Он посмотрел на верхнюю фотографию. Мертвый полуобнаженный мужчина, лежащий в луже крови на полу в ванной. Следующая: наполовину размозженное лицо этого же мужчины крупным планом. Единственный уцелевший глаз бессмысленно таращится из каши свернувшейся крови. Исполненный ужаса и отвращения, Даниэль поднял взгляд на врача. Та внимательно за ним наблюдала.

На следующем снимке была запечатлена обнаженная по пояс девушка. Живая, но зверски избитая. Отвернувшись от камеры, она демонстрировала спину и плечо, сплошь покрытые порезами и синяками. Чья-то рука придерживала ее длинные темные волосы, чтобы были видны ранения. Еще две фотографии с ней: спереди в полный рост и крупный план изувеченного лица. Полицейские снимки.

Последний Даниэль принялся внимательно рассматривать. Гизела тут же подалась вперед и шепотом спросила:

— Вы ее узнаете?

— Нет. Кто это?

— Они встали Максу поперек дороги. Обоим не повезло с ним столкнуться.

— А девушка-то кто?

— Итальянка, с которой Макс состоял в отношениях. Она бросила его и стала встречаться с другим. С ним.

Гизела взяла фотографию размозженного лица мужчины и сунула Даниэлю под нос. Он смотрел на нее несколько секунд, затем отвел взгляд в сторону.

Тогда врач разложила фотографии по столу.

— Что вы чувствуете?

— Уберите. Это отвратительно.

— Вы спрашивали о девушке, но не о мужчине. Девушка вас заинтересовала больше?

Даниэль яростно замотал головой, но смотреть на снимки по-прежнему избегал.

— Конечно же, то был отнюдь не первый раз, когда он проделывал подобное, так ведь? — продолжала Гизела.

Дрожащими руками Даниэль собрал фотографии и перевернул пачку изображениями вниз.

— Макс этого не делал, — уверенно заявил он. — Он никогда не проявлял склонности к насилию.

— Вот как? Насколько хорошо вы его знали? — усмехнулась женщина и отнесла снимки обратно в картотечный шкаф.

Какое-то время он молча сидел, затем покачал головой и повторил:

— Макс не мог этого сделать.

Гизела Оберманн пристально смотрела на него, ожидая продолжения. Даниэль, однако, предпочел не возвращаться к фотографиям. Делано равнодушным тоном он изрек:

— Значит, это клиника для психопатов?

— Да.

— Обнесенная скрытым барьером?

Врач кивнула.

— Но зоны окружают всю долину, а не только клинику. А как же тогда с внешним миром контактируют жители деревни?

Она непонимающе уставилась на него.

— Уж не хотите ли вы сказать, что сельчане… — Даниэль судорожно сглотнул. — Что они тоже пациенты?

— Не пациенты. Мы предпочитаем назвать их резидентами. В Химмельстале все резиденты. Одни проживают в корпусах клиники или, как вы, в коттеджах на ее территории. Другие — внизу в деревне или в собственных домах по всей долине. Все зависит от их предпочтений и рекомендаций руководства клиники.

Он обдумал сказанное, затем спросил:

— А вот эта пожилая женщина из пивной. Ханнелора. Она тоже… резидент?

Гизела кивнула.

— Но что она сделала? То есть за что ее сюда поместили?

Врач ответила не сразу.

— Как правило, мы не распространяемся о прошлом других резидентов. Но вы, несомненно, представляете собой особый случай. Да и потом, историю Ханнелоры и ее мужа и так знает вся долина. И, коли на то пошло, множество людей за ее пределами. Лет десять назад о них трубили все европейские газеты. Ханнелора и Хорст Фулхаус. Никогда не слышали о них?

Даниэль покачал головой.

— У них было восемь приемных детей, и шестерых из них они убили. В убийствах был замешан их родной сын, но, поскольку он не достиг совершеннолетия, его так и не признали виновным.

— Она убила шестерых детей? — ахнул он. — Как? Нет-нет, не говорите, я и знать не хочу.

История попросту не укладывалась у него в голове. Неужели это все правда? А ведь он действительно читал об австрийской паре много лет назад, вдруг вспомнилось ему. Ребенок на цепи в собачьей конуре — это же про них? И еще что-то про барабанную сушилку.