Чукотский вестерн
Шрифт:
Через некоторое время он всё же отобрал у Ника вожделенную ношу и уже до самой вершины не отдал. Потел, сопел, кашлял, но пёр безостановочно вперёд.
«Вот же – ревнивый частный собственник», – усмехался про себя Ник.
На вершине Айна неуклюже соскочила с рук мужа, достала из бокового кармана кухлянки подзорную трубу, скупо пояснила:
– Сейчас вся тундра без травы. Мёртвая Тундра. Раньше трава вырастет там, где вода близко от земли. Где подземные реки текут. Когда близко смотришь – ничего не увидишь. Сверху можно заметить. Где зелёное увидишь – там копать надо. Там родник можно найти.
Долго, минут сорок, разглядывала окрестности, наконец Сизому подзорную трубу протянула.
– В сторону той сопки горбатой смотри. Посередине, между ней и нашей сопкой.
Леха в указанное место трубу навёл, пялился, пялился старательно, но так ничего и не увидел.
– Ничего я там не вижу интересного, серое всё, как тюремная роба, нет никакой травы.
Айна на него рассердилась, попросила Ника на то место посмотреть:
– Ты командир, траву не ищи. Нет там её. Пока нет. Но она уже растёт, под землёй. Её под землёй надо увидать. Понимаешь?
Приставил Ник окуляр оптического прибора к своему левому глазу, правый зажмурил, навёл подзорную трубу на горбатую сопку. Занятное сооружение: четыре покатых полусферы – одна выше другой.
Опустил трубу вниз, зафиксировал подножие горбатой достопримечательности.
Где же тут середина этой воображаемой прямой линии? Ага, похоже, здесь. Все серое, однообразное, одинаковое. А если посмотреть «на другой скорости»?
Ник стал водить трубой из стороны в сторону, одновременно то поднимая, то опуская её. Показалось, или действительно один из серых участков чуть зеленее? Это не было явно заметно, просто угадывалось . Ну-ка, ещё раз!
– Вижу, – взволнованно сообщил Ник. – Угадывается зелень. Там ещё здоровый белый камнище лежит, – снова припал к окуляру подзорной трубы. – Только площадь этого «зелёного» участка совсем даже не маленькая, несколько квадратных километров. Попробуй отыщи там этот подземный родник…
Айна радостно улыбнулась и махнула рукой, мол, спускаемся.
Сизый с видимым удовольствием подхватил её на руки и бодро зашагал вниз.
Ник, ещё некоторое время полюбовавшись местными предзакатными пейзажами, тронулся следом.
Подойдя к машине, он застал там странную картину: Сизый ползал по прилегающему куруманнику, обламывал сухие ветки с раздвоениями в виде рогаток и охапками складывал их у ног Айны.
Девушка внимательно рассматривала каждую ветку, кладя на указательный палец, определяла центр тяжести, нежно прикасалась к поверхности древесины пальцами, гладила кору, местами покрытую мхом. Большинство рогулек она отбрасывала от себя налево, справа лежали только две берёзовые «лозы». Ник сразу понял, что Айна решила заняться лозоходством – когда-то давно наблюдал он за этим процессом по телевизору.
– Не надо больше, Лёша! Хватит! – крикнула мужу Айна.
Ник поднял с земли одну из берёзовых рогаток, зажал боковые отростки между большим и указательным пальцами, вытянул руки далеко вперёд, и, закрыв глаза, медленно двинулся вперёд.
– Командир, ты умеешь искать воду? – удивлённо выдохнула чукчанка. – Ты – белый шаман?
– Совсем даже и нет, – грустно усмехнулся Ник, кладя ветку на место. – Просто видел однажды, как это другие делают, вот, и запомнил…
– Это очень хорошо, – прошептала девушка, бросив на Ника странный, немного испуганный взгляд.
Подошёл Лёха. На ужин съели по куску китового сала, выпили остатки воды – дальше отступать было некуда.
Солнце тем временем уже зашло за горизонт, стемнело. Решили поспать часа полтора и выехать на поиски воды уже на рассвете, чтобы не заблудиться случайно.
«Багги», довольно урча, выписывал по тундре замысловатые кружева, объезжая ямы и промоины, но неуклонно приближаясь к горбатой сопке. Ник усердно крутил баранку в разные стороны, время от времени поглядывая вперёд, чтобы не проехать мимо приметного белого камня.
Проехали, конечно. Пришлось возвращаться, нарезать круги по всей округе.
– Вон он, начальник! – обрадовался Сизый. – Правей заворачивай, правей!
Подъехали к камню. Айна взяла в руки лозу, пошла от камня по спирали, негромко напевая грустную мелодию.
Через час вернулась и повторила свою попытку, разворачивая спираль на этот раз в другую сторону.
Опять неудача.
Плача на плече у Сизого, девушка попросила Ника:
– Теперь ты, командир, попробуй. У Айны мало сил осталось. Тебе отдала в Ночь Теней Огня…. Ты попробуй. У тебя получится. Иди вперёд, по кругу…. Думай о хорошем. Молись. Или песню пой. Которую любишь петь…
Ник, вытянув вперёд руки с «волшебной лозой» и закрыв глаза, шёл по тундре и вполголоса пел печальный белый романс. Сам его и сочинил совсем недавно, в избушке на берегу Паляваама. Не спалось тогда, думы заедали: о своей судьбе непростой, об этом несчастном временном пробое…
Петь было совсем непросто, во рту было сухо, в гортани покалывало от жажды. Во время шестого исполнения этого шедевра кончик «лозы» уверенно качнулся вниз. Ник отбросил ветку, сделавшую своё почётное дело, в сторону, опустился на колени, достал из ножен охотничий нож.
Торопливо Вырезал квадратный кусок тундрового дёрна, стал углубляться в землю – сантиметр за сантиметром. Остриё ножа царапнуло по камню. Приличный булыжник попался, такой запросто не выкопаешь.
– Подожди, Никита Андреевич, – предложил подбежавший Сизый. – Я сейчас, мигом!
Через пять минут принёс монтировку, доставшуюся в качестве довеска к славному «багги».
Завели изогнутый конец железяки под некстати встреченный камень, навалились вдвоём. Громко чавкнув на прощанье, булыжник поддался, пошёл наверх и через минуту был извлечён на поверхность.