Чума насилия
Шрифт:
– Вы слышали, Нельсон, как кто-то недавно стрелял в роще?
– Стрелял?
– Стрелял и зацепил мистера Джерико, который прогуливался у озера. Вы ходили сегодня на белок?
– Сегодня у меня не было на это времени, мистер Бауман, - ответил Нельсон. - Мне нужно было вычистить лошадей, вымыть их с мылом и обтереть.
– Стреляли из винтовки двадцать второго калибра, - сказал Джерико и показал след от пули на своей руке.
Нельсон облизнул губы. Он сощурил темные глаза и бросил быстрый взгляд на Баумана, который продолжал улыбаться. Они обменялись взглядами.
– У кого есть двадцать второй калибр? - спросил Джерико. - Если мы узнаем, то сузим границы поисков. В доме таких винтовок нет.
– Множество местных детей шастает по лесу, - ответил Нельсон. - Они не признают никаких частных владений, никакие надписи вроде "Вход воспрещен" для них не указ, а забором мы не огорожены.
– А зачем бы местным детям понадобилось целиться в меня?
– Если бы вам удалось понять, чем руководствуются в своих поступках современные дети, вас можно было бы считать гением, - вмешался Бауман. - Это просто маленькие дикари.
– Стреляли несколько раз, - продолжал Джерико, обращаясь к Нельсону. Довольно странно, что вы ничего не слышали.
– Я был в сарае, и у меня работало радио, - ответил Нельсон, не сводя с него прищуренных глаз.
Несколько секунд Джерико молчал.
– Видимо, так все и было, - наконец сказал он.
Ему почудилось, что Бауман и Нельсон с облегчением вздохнули.
– Мне привести лошадь миссис Бауман к дому? - спросил Нельсон.
– Лучше подожди, там только что сели за стол. Она сама придет, когда освободится.
Нельсон похлопал золотистого коня по лоснящейся шее:
– Сожалею, что ничем не удалось вам помочь, мистер Джерико. Черт бы побрал этих сорванцов!
– Дети тому виной или белки, но каждый держит свою жизнь в собственных руках, - сухо отозвался Джерико.
Бауман сел в машину, и они пустились в обратный путь.
– Возможно, Нельсон прав, - сказал Бауман. - Это деревенские ребятишки. - Он покосился на Джерико. Тот не отрывал глаз от дороги. - Лиз ужасно расстроилась, когда я ей рассказал, что вас побеспокоили ее крики.
– Жаль, что вы все-таки решили ее смутить. - Джерико остановил машину и повернулся к Бауману. - Вам не удастся купить меня на уловку с детьми. Кто-то хладнокровно пытался меня убить, и я не успокоюсь, пока не выясню, кто именно.
– Все хорошо, что хорошо кончается, - ответил Бауман. - Слава богу, что вы отделались царапиной.
– Но в следующий раз я подставлю спину!
Он снова включил мотор, и остаток дороги они проделали в молчании. Заглушив мотор, Джерико положил в карман ключи, но остался сидеть на своем месте.
– Есть последняя возможность во всем разобраться, - сказал он Бауману.
– Я не понимаю, - ответил Бауман, не переставая улыбаться.
– Мне кажется, вы знаете, кто стрелял и зачем ему это понадобилось.
– Глупости! Я не стал бы скрывать от вас, старина, если бы мне это было известно.
Завтрак в семействе Бауманов был сервирован в стиле викторианской Англии. На сервировочном столике стояла жаровня, чтобы подогревать кушанья, резное блюдо с холодной ветчиной и рядом с ним острый как бритва нож. Стоял огромный, как в гостинице, тостер, в плетеных корзиночках лежали румяные английские булочки; кроме того, подали грейпфруты, разрезанные на половинки, салат из свежих фруктов в широкой и низкой салатнице, апельсиновый и томатный сок, коктейль из моллюсков с соусом "табаско", вустерширский острый соус и бутылку импортной водки. Словом, были предусмотрены все средства для борьбы с возможным похмельем. На одном из подогретых блюд лежали ломтики мяса, обжаренного в сметане, на другом - жареные почки, на третьем - яйца и сосиски. На электрических подогревателях стояли два громадных кофейника.
Перед Лиз Бауман, сидевшей во главе длинного стола, стоял стакан, в содержимом которого Джерико угадал "Кровавую Мэри". Она курила. Остальные, за исключением Боба Уилсона, наполнили свои тарелки и приступили к завтраку. Когда Джерико с Бауманом вошли в столовую, все замерли. Боб Уилсон поднялся им навстречу.
– Проверили? - спросил он у Джерико.
– Да, - ответил Джерико. - Ни черта он не видел и ни черта не слышал.
– Это был Нельсон? - поинтересовался Томми Бауман.
На его тарелке громоздилась гора сосисок, яиц и оладий. Рядом с прибором стоял высокий стакан молока.
– По-видимому, нет, - ответил Бауман. Он подошел к столу и взял бутылку с водкой. - Скорее всего, это был кто-то из деревенских сорванцов или приятели из вашей коммуны, Дэвид.
Его неживая улыбка нацелилась на младшего Прентиса.
Юный Прентис вскинул голову. До сих пор он сидел с отсутствующим видом и, казалось, ничего не слышал. Рыжая Джуди хихикнула.
– Сколько можно обвинять их во всем, что происходит в этом чертовом городишке? - воскликнул он, и его глаза воинственно сверкнули.
– Дэвид! Выбирай выражения! - вмешался Уайли Прентис, весь облик которого говорил о жесточайшем похмелье.
– Черт! - снова выругался Дэвид. Джуди снова захихикала.
– Что представляет собой эта ваша коммуна? - поинтересовался Джерико.
Он тоже подошел к столу и налил себе стакан апельсинового сока.
– Кучка хиппи, живущая в старом поместье Уолтура, - объяснил Боб Уилсон. - Практически неуправляемое племя. Секс, травка и прочее.
– Вы их не понимаете, старина, - возразил Дэвид.
– А что тут понимать? - вмешался Бауман. Он налил себе полную рюмку водки и выпил. - Просто банда длинноволосых извращенцев.
Дэвид вскочил так порывисто, что его стул опрокинулся.
– Кто бы говорил об извращенцах! - воскликнул он и выбежал из комнаты.
У старшего Прентиса задергались губы.
– Я должен извиниться за Дэвида, Лиз, - обратился он к хозяйке.
Бауман налил себе еще водки, потом обошел вокруг стола, поднял упавший стул и сел на место Дэвида рядом с рыжей девицей.