Чумные псы. Оттепель
Шрифт:
Она тихо вздыхает и роняет голову на руки. Ужасно стыдно перед Драссиром. Настолько, что она отправляет ему пакет, где кается в собственных грехах. На удивление, Лорд не ругается, только вздыхает тяжело и тихо обещает, что если что-то случится – явится лично и всех порвёт. Обещание весомое, и очень греет душу.
– Допустим, – говорит Шелдар. Подозрительности в его голосе не убавляется, но оружие он прячет. – Я честно не понимаю, какие цели вы преследуете. Если появится что-то, что вы сможете рассказать – жду.
– Лично я хочу мира, – бурчит Птица, не поднимая головы и сглатывая подступающие к глазам слезы. – Просто мира. Больше мне ничего не надо.
Она тяжело и судорожно вздыхает, жмурясь до боли и надеясь, что никто не поймёт, что она плачет.
Кайо подходит к ней и ободряюще кладет руку на плечо:
– Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы тебе удалось.
– И я, – шепчет Ксень, – Мы ведь семья! У меня никогда не было, я не знаю, как себя ведут с родными, но их не бросают – это даже такие как я знают.
«И я, – хмыкает в её сознании Драссир. – Раз уж ты приняла решение ко мне привязаться. Передавай привет приёмной матери и сделайте уже наконец что-нибудь, раз уж она все знает. Пусть покажет, как сильно она тебя любит.»
Птица всхлипывает и съеживается, чувствуя себя безумно, нереально виноватой перед каждым, кто решил встать на её сторону. Что может быть глупее, чем поддерживать дурную девчонку такой огромной ценой? Но Аргона тоже кладёт ладонь на её плечо, а фыркнувший Шелдар бормочет что-то в стиле «посмотрим, получится ли у вас», и это намного лучше, чем ничего.
Глава 2. Как приручить демона/Портал
Ксенька сидит в обнимку с книжкой – очередной учебник истории из библиотеки. Только вот у нее в руках тетрадка, в которой она пишет, внося правки. Она помнит, что Птица ей запретила, что их могут отслеживать, что в любой момент тетрадь окажется в чужих руках… и потому пишет на шифровке, которую придумала еще в детском доме. Если ты любишь вести дневник, а комнату приходится делить с десятью соседками, поневоле придумаешь надежный ключ для собственных секретов.
И вот теперь шифровка пригодилась. Об одном жалеет Ксень – нельзя нарисовать иллюстрации. Даже если бы она умела – все равно нельзя. По закорючкам-иероглифам нельзя понять, что написано, если не знаешь расшифровку, а вот картинки выдадут мигом. А они бы пригодились.
Рыжая обещает себе, что стрясет себе уроки рисования, и потом, когда будет мир, запишет правдивую историю, и картинки нарисует, самые лучшие!
«Когда этот мир будет, и будет ли вообще?» – говорит голос в её голове, и в нем слышится то ли Птица, то ли Аргона…
Непрошенные слезы выступают на глазах.
– Если не в это верить, то во что же еще? – она не обращает внимания, что спорит вслух, продолжает заполнять тетрадку каракулями.
«А если единственный способ достичь мира – уничтожить темных?»
– А вот это откровенная брехня! Они вполне способны на дружбу! Вон, Драссир, например. Тот, из церкви… пошел же в нее зачем-то? Яна я боюсь, он слишком бешеный, но Птице он нравится, значит и в нем что-то хорошее есть!
«Другие не оценят твои старания.»
Рыжая в волнении принимается грызть ногти:
– А мне и не надо! Пусть их!
«Это будет трудно…»
– А мне кто-нибудь когда-нибудь говорил, что будет легко? Нет! Вот и все! Прорвемся, я сказала!
«Во что же ты веришь?»
– В наглость Птицы и свою везучесть! А еще в то, что Аргона, и Хенна, и Инс и много кто еще нам помогают. Мы не одни!
«Пусть будет так…»
Голос стихает. Ксень обнаруживает, что уже некоторое время сидит, тупо таращась в стену. Ей приходит в голову, что этот диалог произошел не в её голове. Но голоса больше не слышно, а значит это мог быть и странный глюк. Или дух – вон их тут сколько по Шиану шляется. Один даже вообще – бабушка!
Рыжая решает, что на сегодня приключений на голову хватит и пора ложиться спать. Свою тетрадь она на липучку приклеивает снизу к матрасу – чтобы найти, надо залезть под кровать. Ну, или знать секрет…
В тот момент, когда она выползает, миник издает требовательное пиликанье, и Рыжая подскакивает. Ударяется лбом о кровать, костерит все и вся, но дотягивается таки до гаджета и читает сообщение.
«Достопочтенная Принцесса Ксен-Ий, – гласит послание. – Рад уведомить Вас и Ее Высочество Птицу, что мы завершили все срочные дела и готовы продолжить обучать вас премудростям орионского этикета. Если текущие дела позволяют, будем рады видеть вас завтра в полдень на террасе для игры в шахматы и приятной беседы. С уважением, министр Сай-Рэн.»
Девушка вздыхает: выходные явно кончились. Она роется в своем шкафу, понимая, что зря купила все однотипное и безликое. Правда, она все еще помнит, как опасно выделяться, когда живешь в приюте. Как ее отчитывали, дразнили и бранили за яркие волосы. Как, помнится, одна училка в школе отказывалась верить, что цвет – ее собственный и требовала прекратить краситься.
– Это прошло, было и прошло! – говорит Ксень, заливая в себя колу. – Придется быть заметной. Вселенское зло хочет меня гнобить? Ну да, до Степановской с ее подругами ему далеко, а я с ней даже умудрилась нормально пообщаться. Вот и с ним разберусь!
Не найдя ничего подходящего в своем шкафу, она идет на поиски Кайо. Ксенька твердо намерена научиться в ближайшее время если не одеваться с иголочки, то хотя бы подбирать стильную и подходящую ей одежду.
На выходе обнаруживается нервно меряющая шагами коридор Птица. Из её комнаты доносятся странные звуки, периодически перемежаемые тихими голосами, и Ксень непонимающе моргает.
– Лорды ставят постоянный портал из Тёмного Сектора ко мне, – поясняет внимательно прислушивающаяся сестра. – Вроде как настроенный только на них. Вроде как так будет проще, в случае чего, вытащить меня из жопы. Или добить. В зависимости от ситуации.