Чтение онлайн

Стоны удовольствия превратились практически в крик, наполнив шатер, когда Джина достигла вершины. Тогда и только тогда Захир перестал сдерживаться и позволил себе излиться.

— Джина… — Чувственный хриплый шепот вместе с теплым поцелуем в шею пробудили Джину от восхитительно сладкого сна.

Какой же несравненной радостью было проснуться и увидеть бесконечно дорогие красивые черты Захира, улыбающегося ей. С последнего раза, когда они были так близко, казалось, прошли столетия.

— Доброе утро.

Все ее тело пульсировало от наслаждения и экстаза после необузданного секса. Но неожиданно, сама не понимая почему, она застыдилась, обнаружив, что лежит голая в его объятиях.

— Ты что, застеснялась? — поддразнил он, нежно убирая волосы с ее лица.

— Нет! С чего бы?

Краска, покрывшая ее щеки, выдала обман. Но Захир словно завороженный смотрел на ее шею. Лучи рассвета, проникающие внутрь сквозь тонкие полотняные стены, ясно осветили его потрясение.

— Этот ублюдок действительно причинил тебе вред, — ахнул он.

— Давай не будем обсуждать это сейчас.

— По крайней мере, теперь он за решеткой, вместе со своим братцем, таким же негодяем. Теперь им не придется больше наслаждаться обществом друзей и семьи — они пробудут в тюрьме долго, очень долго!

— Я не понимаю, Захир. Чей брат этот человек? — Джина села, потянув к груди мягкое шерстяное одеяло.

На его лице промелькнуло свирепое выражение.

— Он — тот главарь мятежников, который подстрелил меня. Увидев на рынке Фариду, его брат решил отомстить за его арест, задушив ее. Вчера вечером он во всем сознался. Из-за того, что вы с Фаридой были одеты похоже и сидели к нему спиной, он принял тебя за нее. Ты себе не представляешь, как я сожалею о случившемся, Джина. Но это не меняет того факта, что моя сестра приняла неверное решение отправиться на рынок без защиты.

— У Фариды были самые добрые намерения. Она медленно оправляется от горя. У нее появился интерес к жизни, ей захотелось заниматься повседневными вещами. Разве это не замечательно? Не сердись на нее. Я ведь знаю, как сильно ты ее любишь.

— Я потому и боюсь за нее так сильно, что люблю. — Захир задумался, жилка на его виске трепетала. — Если бы я ее потерял, не знаю, как бы я это пережил.

— Понимаю. — Джине захотелось успокоить его. Поглаживая его руку, она продолжила: — Никто из нас не хочет терять любимых. Но, как это ни грустно, этого не избежать. Мы не можем все время бояться грядущего горя. Живя в страхе, мы лишь усугубляем страдания и забываем, какой драгоценный дар — сама жизнь. Не мучь себя мыслями о том, что с твоей сестрой может случиться что-то ужасное. Просто верь в хорошее.

Захир удивленно покачал головой:

— И как тебе удалось стать такой мудрой, хотел бы я знать? — Он задумчиво вздохнул. — Вчера я вырвал у лидера повстанцев обещание, что его сторонники не будут больше мстить за его заключение, — поделился он. — Мои люди отправятся в горы и проверят, выполнено ли оно. Но я больше не стану рисковать. В свете последних тревожных событий и у тебя, и у сестры отныне будет постоянная охрана. Я больше не доверюсь людям, для которых грабежи и насилие — единственный способ кормить семью. А теперь, как бы мне ни хотелось остаться с тобой здесь на весь день, моя обворожительная Джина, я должен приниматься за дела. А тебе стоит вернуться к себе в комнату и отдохнуть. Я прикажу, чтобы тебе принесли туда завтрак.

— Но, Захир, я не хочу оставаться в кровати. Я хочу продолжить работу над каталогом.

— А если тебе опять станет плохо, ты упадешь в обморок? — В его голосе чувствовалась нотка недовольства.

— Этого не случится.

— Хочешь сказать, что можешь предсказывать будущее?

Джина улыбнулась:

— Нет, конечно. Но я знаю себя: я крепче, чем кажусь.

— Крепкая и полная решимости… и необыкновенно упрямая!

Она пожала плечами:

— Я лучше займусь тем, что мне интересно, чем буду сидеть у себя в спальне и на досуге пугать себя мыслями о случившемся.

Захир склонил голову:

— Хм… В таком случае, наверное, будет лучше, если ты займешься каталогом. Ладно, не буду тебя больше отговаривать, но с одним условием: ты будешь благоразумна и не станешь перегружать себя!

Подарив ей полный нежности поцелуй, который мог бы стать долгим и искушающим, если бы он этого захотел, Захир с полной сожаления улыбкой взъерошил ее волосы и потянулся к одежде.

Проходя по коридору, Джина увидела, что дверь в комнату Джейка Риверса приоткрыта. На его кровати лежит упакованный чемодан.

Она постучала костяшками пальцев по двери, и ей ответили «Входите!» нетерпеливым и возбужденным голосом.

— Джейк, что происходит? Похоже, ты уезжаешь?

Он поправил очки на носу и со встревоженным видом бросил пару сложенных гавайских рубашек поверх уже упакованной одежды.

— Ты точно ухватила суть! Именно это я и делаю, Джина. Уезжаю!

— Но почему?

— И ты еще спрашиваешь почему? После того, что с тобой случилось вчера? — Он в изумлении поднял на нее глаза. — Сначала шейха подстрелили, теперь тебя чуть не задушил на рынке какой-то маньяк! Извини, но моя жизнь дороже любых почестей, которые я могу заработать, изучая историю этого чертова сокровища, которое, кстати, его величество так и не удосужился нам показать. И это после всей проделанной работы!

— И тот, кто стрелял в его величество, и тот, кто напал на меня вчера, сейчас находятся в тщательно охраняемой тюрьме. Это было просто небольшое волнение. Повстанцев сейчас разоружают. Теперь, когда их главарь в заточении, они, вне всякого сомнения, испугались. У них ведь, наверное, есть семьи, которые нужно кормить. Так что нет надобности бросать работу и бежать.

— А ты-то откуда знаешь, что эти ребята в тюрьме?

Джина скрестила руки на груди:

— Шейх сказал мне.

— Да что ты? — с ехидством отреагировал Джейк. — А вы двое неплохо спелись, да? Подумываете предложить свою кандидатуру в его гарем, доктор Коллинз?

— Не будь идиотом!

— Я не идиот, Джина. Я видел, как он на тебя смотрит всякий раз, когда вы оказываетесь в одной комнате. Но мужчины его положения не заводят серьезных отношений с женщинами вроде тебя, не важно, насколько они красивы и умны. От вас им нужно только одно. До меня дошли слухи, что шейх может вскоре жениться на дочери эмира. Об этом тебе известно?

Это было последнее, о чем ей хотелось вспоминать, особенно после удивительной, волшебной ночи с Захиром. Отчаянно стараясь скрыть свою боль, Джина сделала глубокий плавный вдох.