Чтение онлайн

Собрались уходить, навстречу толпа африканцев. Паломники. И все как один в белых кроссовках. В белоснежных. А я стою на краю ямы с грязью, черномазый весь. Одни глаза моргают. Жена к тому моменту успела отмыться под специальным душем. Все паломники ко мне. А в руках бутылочки.

– Наполните, пожалуйста.

Я наполнил одну бутылочку, другую. Смотрю, остальные спешно воду допивают и в очередь ко мне выстраиваются. А какая-то баба из их компании подол задрала и в море подмывается.

– Извините, – говорю. – Мне пора. Пусть вон та леди вам бутылочки наполняет.

И на бабу эту кивнул.

Из толпы крещеных потомков Хама мы вырвались вовремя. Авраам с массажа освободился и залез в резервуар с горячей водой термального источника. А там ограничение – пятнадцать минут, не больше. К тому моменту, когда мы подошли, он уже побултыхался хорошенько, но выходить не хотел, упирался. А сам красный, как говядина.

Как мы его на сушу ни волокли, ничего не вышло. Я его понимаю – в резервуаре молодые девки. Я бы и сам там сварился с готовностью.

Устроились смиренно ждать на лавочке.

Наконец, смотрим – ковыляет. В одних плавках и рубахе. Мы за ним. Точнее, рядом с ним. Подстраиваясь под шажки. Возле дверцы машины он задержался, я думал, помочь надо, а он отлить решил. Прямо на колесо. Я смутился оттого, что его смутил. Да и вообще созерцание седых яиц не моя слабость.

Штаны он попытался надеть, но дело не пошло, зашатался на одной ноге, едва не упал. Я было опять сунулся помогать, но встретил отпор. Уселись как есть.

Пока мы принимали оздоровительные процедуры, машин на парковке прибавилось. Малолитражку Авраамову хорошенько зажали сзади и спереди. Он мудрить не стал: подал вперед, подал назад. Раздвинул соседей и выбрался на шоссе.

Супруга моя рядом с ним села – ее на заднем сиденье укачивает. Я ее все спрашивал: «У него там ничего не торчит? Он же без штанов. Ты туда не смотри!» Жена уверила, что ничего у Авраама не торчит, а если бы и торчало, то ей это все равно, смотреть туда она не хочет.

Не успели мы и сотни метров проехать, как стало ясно – Авраам ничего не соображает. Автомобиль то рвал вперед, то еле тащился. Следовавшие за нами водители гудели и, обгоняя, сворачивали шеи, таращась с любопытством. Но это еще полбеды. К такой езде лично мне не привыкать. У меня бабуля, когда водить в шестьдесят лет научилась, за троллейбусом на своем «жигуле» пристраивалась и ехала со всеми остановками. В отличие от бабули, Авраам вилял. Его стало выносить на встречку. Жена вопила и крестилась, буквально разгребая руками несущиеся на нас грузовики, показывая им, чтоб в сторону подали. Как специально, одни грузовики. Будто все из Иерусалима решили в тот день бегством спастись. Вместе с мебелью.

Перегибаясь то и дело через голову Авраама, чтобы поправить руль, я стал требовать, чтобы он передал управление мне. Он возразил, что у меня нет прав. Я права ему на ходу попытался продемонстрировать, но тут он перешел на непонятный язык, я такого даже у нас в Москве на продуктовом рынке не слышал. В зеркале заднего вида полыхало его лицо, а на дне потемневшей мути глаз пульсировала воля. Смерть преследовала Авраама, остановится – сразу крышка. И он жал на газ, упорно отматывая Евангелие в обратном направлении.

Нас стали преследовать полицейские. Впервые в жизни я обрадовался подобному. Полицейские поравнялись с нами, что-то показывая жестами, но Авраам даже головы не повернул. В те дни поблизости проводилась очередная операция уничтожения филистимлян, армия и внутренние войска были приведены в боевую готовность, и мне пришла мысль, что гонки со стражами порядка могут закончиться стрельбой. «Будет забавно, если меня прикончат в мой день рождения», – только успел подумать я, как полицейские свернули на перекрестке.

Что за страна? Я обернулся, увидев бело-синий автомобиль, уходящий в сторону очередного места славы Иисуса. Я-то надеялся на стрельбу по колесам. Лучше уж стрельба, чем свалиться в пропасть на горном серпантине.

Дорога пошла резко в гору. Закатное солнце ударило в лицо со всей страстью уходящего светила. После того как очередной грузовик с истошным гудением вильнул в сторону, жена завопила:

– Я беременна!

Вот почему она отказалась в горячую воду погружаться.

Если бы я ударил Авраама бутылкой по голове, это бы произвело меньший эффект. Муть в глазах прояснилась, прижался к обочине как миленький.

– Покажи права.

Показал.

– И это права? – с презрением вякнул было Авраам, но я даже слушать не стал.

Ну, потрепанные немного, велика беда.

– Правда? – спросил я тихо у жены, пересаживая ее на заднее сиденье, потому что Авраам согласился сидеть только рядом со мной, чтобы дернуть ручник, если что.

– Правда, – ответила жена и почему-то зарделась.

Остаток пути ехали молча, без приключений. Начинался час пик. Машины отовсюду так и перли.

Авраам велел остановиться на тротуаре у Навозных ворот. Я выразил сомнение в правомерности такого выбора, но он заявил, что через полчасика вернется и отгонит машину на парковку. Только я вынул ключ и поднял ручник, как рядом притормозил огромный внедорожник. Из-за сползшего вниз стекла высунулся пассажир, чьи локоны, напоминающие пружины моего эспандера, свесились едва ли не до колеса, и спросил, разрешена ли здесь парковка. Так спросил, что то ли спросил, то ли намекнул, что не разрешена. Еврейские мудрости. Я пожал плечами и кивнул на Авраама, который как раз выбрался из машины и напяливал портки.