Чтение онлайн

— За-во-од, — брезгливо косясь на Хальникова, протянул Якушев.

— Вот эти заводы ваши большевиков нам и наплодили. А они хвать за горло и давай душить. Поместье-то мое и сейчас под их лапой, понимаете, а он мне про заводы дурацкие, про конкуренцию сказки рассказывает. Эх вы, тюти…

Хальников старался избегать споров с помещиком. Говорили, что брат Якушева вот-вот снова начнет ворочать делами. «Эх и везет же дуракам, — думал Хальников, украдкой бросая на помещика злобные взгляды. — Дубиной был, ею и остался, а вот что ты сделаешь, опять приходится угождать этому идиоту».

Рихтер пришел в управу, почерневший от злобы. Ночью вспыхнул пожар на лесном и дровяном складах. Завод остался без дров, без крепежного материала.

— Они! Все это их рук дело, — бросая на председателя злые взгляды, говорил Рихтер. — Склады подожгли сразу в нескольких местах. Остались, значит, большевики, не всех собрал есаул. Церемонимся, а они вон что делают. По самому больному месту ударили.

У Кучеренко тряслись руки, лицо позеленело, однако, стараясь успокоить Рихтера, он неуверенно сказал:

— Может, это случайно. От неосторожности загорелось…

Большевиков в Карабаше сейчас как будто бы не видно.

— Не говорите, чего не знаете, — оборвал его Рихтер.

Не видно… А мне сегодня сказали, что Папахин в Кара баше появился. Это что, не большевик.

Кучеренко на миг замер, потом схватился за голову.

— Папахин? Да откуда он взялся? Вот еще беда на на шу голову. И когда только мы от них отмучаемся. То Ершов мутил всех, теперь — Папахин появился.

Сидевший у стола Якушев ехидно захихикал.

— А я что толковал вам. Сами расплодили… Растут могильщики, понимаете… Вот сегодня склады сожгли, а завтра до завода доберутся, нас прикончат. Спровадили несколько человек и думаете все… Без зеленой улицы все равно не обойтись, вот как, понимаете…

— Папахина надо найти, — предложил Хальников. — Поймать и голову набок свернуть.

— Найти бы не плохо, — согласился Кучеренко, — да вот как?

— Как, как? — передразнил председателя Якушев. — Выпороть каждого десятого, скажут.

На следующий день в Карабаше снова начались аресты. Опять пошли в ход кулаки, загуляла нагайка. Новая власть утверждала «демократию».

Но Папахина найти так и не удалось.

Карабашцы или молчали, или твердили: «Не знаем, не слыхали…»

Гроза разразилась с заходом солнца. От оглушающих, почти беспрерывных ударов вздрагивала земля, глухо шелестели листвой тысячи деревьев, попрятались птицы и звери.

Нужно было искать укрытия, и Алексей выбрал место под выступом скалы. Оно было прикрыто нависшей каменной громадой, а собранные сухие листья оказались хорошей подстилкой.

Дождь подошел плотной косой стеной. Отодвинувшись поглубже в укрытие, Алексей накрыл шинелью ноющие ноги и, сомкнув уставшие глаза, пытался оторваться от тяготивших его дум. Это ему долго не удавалось.

Но вот в голове все перепуталось, и Алексей увидел приближающуюся к нему мать. Потом она исчезла и появилась вновь. Так повторилось много раз. Обрадовавшись, Алексей хотел взять ее за руку, но она сделала знак, чтобы он лежал. У матери совсем седые волосы, резкие морщины на лбу и около рта. Нагнувшись к Алексею и гневно блеснув глазами, она глухо заговорила. Мать говорила, перемешивая речь с рыданиями и проклятиями. Но Алексей понял ее слова: «Это они виноваты, чужаки. Это их рук дело. Отомсти им, Алеша».

Мать тревожно обернулась, потом радостно заулыбалась подошедшему Даниле Ивановичу. Маркин с благодарностью пожал Марье руку, ласково погладил Алексея по волосам и, поправив на голове потрепанный картуз, сказал:

— Она права. Полчища чужаков хлынули на нашу землю. К ним офицерье, буржуазия, кулачье потянулось.

Снова хотят кровь сосать из нас. На вот винтовку. Я тоже с тобой пойду. Раз подниматься, значит всей силой навалиться надо, раздавить эту подлую гадину.

Данила Иванович хотел сказать еще что-то, но между ним и Алексеем встал Захар Михайлович. «Значит, жив он, — обрадовался Алексей, — тоже, наверное, за винтовку возьмется. Теперь не пропадем». Но Ершов тут же исчез.

На место матери и Маркина сейчас же встал Петчер и есаул.

— Он отобрал у меня землю, а самого столкнул в шахту, — показывая на Алексея, жаловался есаул. — Что я должен с ним делать?

— Таких нужно уничтожать, всех до одного, — прохрипел Петчер, — превратить в навоз.

Есаул недовольно хмыкнул, со злобой посмотрел на Петчера.

— Это только легко сказать. Я давно занимаюсь уничтожением большевиков, а их становится все больше и больше.

— Но теперь им пришел конец, — продолжал Петчер.

Мы завалим вас оружием и золотом. Вы должны или умереть, или уничтожить их. Этого убей сейчас же, ведь он один из главных наших врагов.

Есаул выхватил из ножен красную от крови шашку, на Алексея дохнул противный, горячий запах.

— Он уже мертвый, — крикнул есаул, взмахивая шашкой.

Алексей вскочил в испуге. Перед глазами оскаленная морда зверя. Испугавшись, волчица неуклюже повернулась и, взвыв, наметом пошла на бугор. Алексей схватился за наган, но стрелять не стал. Погрозив кулаком убегающему зверю, радостно крикнул:

— Дура! Жив я, жив! Дура!

Гроза прошла. Наступило ясное летнее утро. Щебетали птицы, хлопотливо постукивали дятлы. Тихо шелестел обмытый дождем лес. Алексей встал, внимательно осмотрелся и только потом подошел к ручью умыться. Затем пошел едва заметной тропинкой.

К самому обеду в Гавриловку приехало пятеро вооруженных людей. Кликнув ребятишек, игравших в бабки около церковной ограды, один из приезжих спросил: