Чтение онлайн

— Да потому, что почти все за рубежом! Туда с судимостью лучше не лезть. Ну, это еще ладно. Образования маловато, это обстоятельство на приколе держит. Давно бы в люди вышел, вздохнул Сашка.

— Выбирайся, Сашок, из этой деревухи. Ну сколько можно себя губить. А и лет тебе уж немало. Сообща найдем приличную работу. Чтоб не надрывался и получал прилично, — уговаривала мать.

— Да где такое имеется? Так меня ждут в городе, что заранее все приготовили, — не поверил Сашка.

— Не забывай, чей ты сын? Ради нас тебя всюду примут и помогут, — жестко осек Павел Антонович.

— Не теряй время, бесконечно тебя ждать не станут. А и мы уже старые. О том тоже помнить надо. Хочется понадежнее тебя устроить, да и уйти на покой спокойно. Что ни говори, ты сын, наш ребенок и тебе счастья желаем.

Сашка не поторопился с ответом. И как только родители уехали, пошел за советом к Ивану Антоновичу. Тот внимательно выслушал племянника, чему-то хитровато улыбался.

— Во, брат ты мой! И квартиру с бабой, и работу подыскали в пожарном варианте, чего это засуетились? Какая блоха их покусала? То месяцами не появлялись, деревню чумой называли, нынче всякую неделю тут ошиваются. Им вздумалось в город вас уволочь? А зачем? Для культурного воспитания? И ты в то поверил? А где они раньше были? Культуру прививают с розовых ногтей! Анька уже девка! С ней безнадежно опоздали. Она не поедет к ним в город. И ни в какой институт поступать не станет.

— Почему? — удивился Сашка.

— Вчера вечером иду из телятника. Глядь, пара зажалась возле стога. Это твоя Аня с Витькой Лавровым миловались. Так вот и договорились, что в доярки она пойдет. Ждать его со службы станет. И никуда не поедет из деревни, ни в поселок, ни в город. Вот так и сговорились. В любви друг дружке клялись. В самой верной и вечной. Я про это случайно услышал. Теперь знаю, что оба мои и никуда с деревни не денутся.

— О том судить рано. Анька покуда ребенок. Нынче один нравится, завтра другой приглянется. Много ли девок дождались своих парней из армии? А для будущего ей образование нужно. Тут старики правы. Да и жизнь ей пора увидеть. Ну, что в деревне киснет? Какие знания тут получит?

— Ой, не надо гонориться. Восемь ребят из нашей школы с первого захода поступили в прошлом году в ВУЗы. И тоже получат образование не хуже городских, и людьми станут отменными. Двое врачами, трое учителями, один в политехнический, двое на механиков. Мы им приплачиваем к стипендии, чтобы не голодали наши дети. Даже продукты им возим каждую неделю. С транспортом помогаем. Посылаем за ними автобус. Он их домой и обратно привозит, заметь, бесплатно. Но с условием, что все останутся в деревне после окончания. И договорились. А твои старики чего хотят? Культуру привить? Так с культурой человек рождается. Вон твоя Анька не пройдет мимо старшего не поздоровавшись. Несет бабка иль дед из магазина тяжелую сумку, Аня поможет без просьб. Вот это культура. Там кому в городе не научат. Там все наоборот. Вырвут сумку из рук старика и ходу. А как там к пожилым относятся? Родителей на улицу выкидывают. Мне сам Павел сказал, отец твой, что из дома от невестки уезжают к вам на отдых. Сил не стало ее терпеть. Мало того что на шеи с ногами забралась, так и обзывает обоих по всякому. То склеротиками, шизофрениками, а им обидно. Предлагали Максиму комнату снять, не захотел. Говорит, что дорого и неудобно. А над стариками измываться можно. Во, удобно устроились! Да я за такое ноги с задницы повыдираю. Какие шустрые негодяи! — возмущался Иван:

— Они в деревню неспроста повадились. Здесь их никто не обижает, считаются с ними, слушаются, не хамят, не дают надрываться. А в городе сами на базар и по магазинам. С тяжеленными сумками идут обратно. А эта кобылица-невестка и не пошевелится помочь. Разве так вот по-человечьи? Вспомни, как мы с самого детства мамке помогали. Все боялись, чтоб не надорвалась. Берегли ее. А эта что за чмо? Ты еще Анку туда? Представляешь, какою она там станет? Сам не узнаешь! — ухмылялся Иван уголками губ.

— Это когда они тебе рассказали? — перебил Сашка Ивана.

— Не далее трех дней. Все просили тебе не говорить, не расстраивать, да сердце не выдержало, изболелось. Уж слишком задело меня!

— Ладно, разберусь. А насчет Аньки спешить некуда. Время есть, пусть сама присмотрится и разберется во всем. В делах сердечных я не знаток. Опыта маловато, — признался Сашка и заторопился домой. Но разговор с дочкой не получился. Она была занята на кухне вместе с Натальей Никитичной, а отец все ниже опускал голову от каждого вопроса:

— Сынок! Ну, не выкидывать же нам Максимку из дома! Ведь он не пьет, не курит, не ругается, ничего не требует и не просит. Все она заводила. Разбей мы их, он никогда больше не женится. Я это по ним вижу. Любит ее больше всего на свете. Она одна в его жизни, второй не будет.

— Это ты, пап, брось! Он просто не знает сравнений. А они любому мужику как воздух нужны. И в том я ему помогу несомненно. Пусть только время придет, — пообещал, усмехнувшись загадочно.

Родители и не предполагали, что задумал Сашка. А тот поговорил с девчатами бригады. Рассказал им все и попросил помочь.

Максима он едва вытащил из города. Тот лишь в детстве был на деревенском кладбище и давно забыл, где находятся дедовские могилы. Думал, что запущены, неухожены, но oшибся. Неловко стало. Сели за стол помянуть предков. Кругом народу тьма, все здороваются, заговаривают, с Максимом знакомятся. Оно и понятно, столько лет не виделись. Каждый к своим могилам тащит, просит уважить, помянуть. Как откажешь, это неприлично. Нужно почтить покойного.

Допоминался до того, что ноги заплетать стали, а язык понес несусветное.

— Сашка, мне б отдохнуть малость. Перебрал лишку. Стыдно сказать, я своих могил не найду и людей не узнаю. Где б прикорнуть не много, — огляделся вокруг. Видит, совсем рядом девки сидят цветастым кружком. Так приветливо к себе зовут. Сердце и не выдержало. Подошел, качаясь, плюхнулся в траву.

— Помяни и наших, соколик, — подморгнул Сашке. Максиму подали целый стакан.

— Пей до дна! Не обижай покойных, — подбадривали девчата. Как он оказался в чужом доме, на широченной деревенской постели, Максим и сам не знал. Утонувший в толстенной перине по самые уши, совсем голый, он лежал в окружении девок, каких никогда не знал, а они гладили, целовали, ласкали мужика так, как никогда в жизни он не испытывал.

— Наверно, я на том свете! Помер от перебора. Ну, откуда эти девки взялись, ласкают, как родного. А и слова говорят какие, от жены таких не слышал:

— Солнышко, сокол ясный, какой же ты ладный и красивый! Глаз от тебя не оторвать, цветок ненаглядный. Смотрели бы, не отрываясь, от такого красавца, — Максим даже ногами задергал от восторга. Такого он никогда, ни от кого не слышал. Родная жена вот так не называла. А тут целое море теплой ласки. Его гладят и целуют всюду. Мужик от непривычки вздрагивает. Знает, что нужно встать, одеться. Но тело разомлело. Вставать, даже шевелиться, не хочется. Сон это или явь, неважно, только бы продлить сладкие мгновения, первые в его жизни.