Чтение онлайн

— Ух какой же ты маленький! — крикнул он.

Павлику, глядевшему на него снизу, он тоже казался гораздо меньше, чем был на земле.

— Эй, на березе! Ну что там? Говори!

Валерка долго оглядывался, пересаживался на другие ветки и вдруг крикнул:

— Вижу! Вижу!

— Поселок?

— Да отойди от дерева назад. Дальше! Дальше! — командовал он. — А теперь влево. Еще. Стоп! Смотри на меня! Теперь у тебя за спиной поселок. Наш поселок!

— А речку не видишь?

— Вижу, вижу. Ты меня понял? Можно слезать?

Боясь снова потерять направление, ребята, стараясь не отвлекаться, пошли прямо и минут через пятнадцать были у речки. Не останавливаясь, свернули вправо, пошли в сторону Царской дороги и еще через час подошли к Олиному дому. Здесь их поджидали Вовка и Оля. На лицах — улыбки.

— Ну, показывайте добычу, грибники! — попросил Вовка, но, увидев в руках Павлика пустую корзину, подступил к Валерику: — А где твоя?

— Я пошел без корзины, — смущенно ответил Валерик. Он только сейчас вспомнил о ней и, конечно, не знал, где оставил.

— Пошел без корзины? — наступал Вовка. — Врешь! Мы все видели! И как собирались, и как уходили. Может, и на поляне ты без корзины был? Если завтра вы снова одни уйдете — все дедушке расскажу!

Оторвавшись от Павлика, Костя рванулся в лес и остановился только тогда, когда достиг убежища Славика. Славик лежал в просторном окопе, выстеленном толстым слоем сухого мха, накрытого сверху зелеными ветками.

— Вставай! Быстрее вставай! — вместо приветствия выкрикнул Костя.

Славик отложил в сторону книгу, которую читал до этого, и проворно выбрался наружу.

— Тебя что, змея укусила? Орешь, как поросенок, из которого щетинку дергают.

— Будет тебе сейчас змея, будет поросенок, будет и щетина, когда узнаешь, зачем я прибежал. Надо срочно сматываться отсюда. Понял?

— Куда и зачем сматываться? Говори толком. — Давно немытое лицо Славика заметно побледнело.

— А затем, что тот шкет засек нас, когда ты меня провожал домой и когда сам возвращался в берлогу. Они в это время на озере ловили рыбу. А сейчас, когда я шел к тебе, пристал как банный лист. «К нему идешь? — спрашивает. — Я вас видел. Знаю, где прячетесь. Веди в его берлогу», — врал Костя.

Но Славик ему поверил.

— Что же делать? — спросил он.

— Собирай быстрее манатки, и пойдем искать другое место. Найдем такой окопчик или блиндаж, что никакая милиция тебя не сыщет. Надо только подальше в глубь леса забраться. Махнем к Черной речке или за Царскую дорогу, а туда и грибники не забираются.

Говоря так, Костя понял, что хватил через край. Окопов, блиндажей, воронок от бомб и даже дотов здесь так много, будто война только вчера прошла по этим местам. Здесь можно и сейчас найти снаряды, гильзы от патронов, крупные осколки, но забираться так далеко, как он сгоряча предложил, — это уж слишком. «Славику что, — думал он. — Ему все равно где сидеть, хоть на турецкой границе, а мотаться за продуктами и сигаретами придется мне. Нет, надо найти убежище где-нибудь поближе».

Когда со старым окопом было покончено, Костя повел Славика в сторону Черной речки. Не доходя до нее метров четыреста и метров сто до лесной дороги, которая шла параллельно Царской дороге, они на одном холмике нашли здоровенный валун, под которым пряталась небольшая пещера, хорошо замаскированная, походившая на сухой и теплый блиндаж. Они спешно оборудовали ее под жилье и принялись завтракать, хотя, если судить по солнцу, было не меньше четырех часов дня.

Еда была скудной: одна буханка хлеба, три батона, две литровые бутылки молока, четыре бутылки лимонада, пучок редиски и с десяток луковиц, надерганных на грядках. И этой еды должно было хватить Славику на три или на четыре дня. Славик принялся было открывать бутылку с лимонадом, но его остановил Костя.

— Ты сначала молоко пей. Оно жирное. Я Тишурихину Белку выдоил. А кроме того, если молоко долго постоит, то может прокиснуть. А лимонаду ничего не станется, пусть полежит. — Последними из сетки Костя достал куриные яйца. — Восемь штук, — сказал он. — Смотрю, лежат на окне Тишурихиной времянки, а одна створка окна открыта. Ну я и взял. Только не знаю, вареные или сырые.

— Что ты к Тишурам пристал? Других соседей нет, что ли?

— Так Тишуриха на меня вовек не подумает. Она думает, что я хороший. Вчера после того как я подоил ее козу и прогнал на улицу, приходит ко мне бабка и спрашивает: «Костя, голубчик, не видал ли ты моего деда?» — «Видал, — говорю, — он на огороде капусту дергал».

— А зачем ему капуста? — спросил Славик.

— Капусту я таскал. Ихняя Белка так приучена. Перед тем как доить, надо дать ей капусты. Иначе молока не даст. У бабки этой капусты знаешь сколько посажено. Пока она маленькая, ее выдергивают для козы, а осенью вырастают большие кочаны. Как услыхала бабка про то, что дед капусту дергал, побежала домой и давай его казнить. «Куда, — кричит, — молоко дел? Подоил Белку и продал». Дед клянется, что не доил козу. «А кто капусту рвал? — кричит Тишуриха. — Костя, сиротинушка, видел». Дед ко мне: «Когда я капусту дергал?»

— Ну, а ты что? — не утерпел Славик.

— «Я видел, что кто-то по грядкам ползал, ну и подумал, что вы», — говорю деду. У них теперь чуть что пропадет — бабка бежит ко мне. Она думает, что дед. Он от нее деньги прячет.

В углу нового жилья Костя нашел солдатский котелок.

— На вот, посудина добрая. Можно и чай согреть, и яйца сварить. А завтра я тебе принесу новенькое ведро. Вчера дед из магазина притащил.

Когда Костя собрался домой, Славик пошарил в карманах, вытащил несколько смятых трешек и одну из них дал Косте.

— Купи с килограммчик мяса, а то от твоего молока и редиски живот болит.

— Нашел на что деньги тратить. Что у тебя, миллион? На деньги надо покупать самое нужное. А мяса я тебе и так принесу. У деда кроликов знаешь сколько.

Костя взял трешку и заспешил домой.

— Ведро не забудь, — услышал он вдогонку.

Костя, живя на даче у тети, чувствовал себя свободнее других ребят. Характер у тетки был покладистый, она его жалела и особенно не нагружала работами по огороду. Хорошо кормила и оставляла достаточно еды, когда уезжала в город на дежурство, где работала сутками сторожем. Но случалось, что ее по два дня не было на участке, так как после работы, как она любила говорить, надо и дома кое-что поделать. Но другой раз она бывала и строгой, особенно если кто из соседей жаловался на племянника. Тогда Косте приходилось целыми днями как привязанному сидеть дома.