Чтение онлайн

Наконец все сошлись на последнем маршруте. Он давала восьмидесятипроцентную гарантию, что не привлечет внимания чужих. Воцарилась напряженная пауза. Пора было выходить.

В полу медицинской лаборатории зияла огромная кислотная дыра — след сражений колонистов. Она открывала доступ к воздухопроводу и туннелю ля проводки. Одно ответвление еще не было использовано. Туда и собирался проникнуть Биенон.

Андроид скользнул в дыру, уперся ногами в трубы.

— Ну как? — поинтересовался Хикс.

Биенон нагнулся, чтобы рассмотреть получше:

— Темно. Пусто. Тесно. Но я думаю, что пролезу.

— Было бы хорошо, — сказала Рипли. — Терминал готов? — спросил он. Чьи-то руки уже держал прибор. — Спускайте.

Рипли осторожно взяла терминал и опустила его к ногам андроида. Тот поместил его перед собой и пополз. Хорошо, что на нем был защитный пластик. Было слышно, как он скользит по трубопроводу, но все же это не был металлический скрежет. Затем он вернулся:

— Сносно. Пролезу. Давайте ранец.

Рипли передала ему ранец. В нем были инструменты, моток кабеля, энергопереключатели, технический пистолет и фонарь. Тяжело, но без этого не обойтись.

— Ты уверен в маршруте? — спросила Рипли.

— Если схема Колонии верна, то да. Этот трубопровод ведет прямо к башке. Где-то около ста восьмидесяти метров. Скажем, я доберусь туда минут за сорок. Если бы я был на колесах, это заняло бы гораздо меньше времени, но мои дизайнеры были несколько сентиментальны и дали мне ноги.

Никто не отреагировал на шутку Биенона. Он продолжал рассуждать:

— После этого мне потребуется около часа, чтобы подключиться.

Если я получу немедленный ответ, понадобится еще минут тридцать на подготовку модуля, а потом еще пятьдесят минут лету.

— Почему так долго? — Этот вопрос задал Хикс.

— С пилотом на борту это заняло бы в два раза меньше времени.

Однако дистанционное управление модулем при помощи переносного терминала — слишком тонкая вещь. Худшее, что может произойти, что потеря связи с модулем или потеря контроля над ним. А чтобы сделать все основательно и надежно, потребуется дополнительное время, иначе модуль может постигнуть судьба его предшественника.

Рипли взглянула на часы:

— Время идет. Тебе лучше отправляться.

— Правильно. До скорого.

Эта бодрость стоила андроиду больших усилий. Рипли понимала, что он хотел поднять им настроение.

Как только Рипли отошла от дыры, Васкез накрыла ее металлической и стала приваривать. Ни у кого из них не было никаких сомнений насчет того, что ожидало Биенона. Если у него ничего не получится, им все равно не придется защищаться от этих тварей — то, что зреет на трансформаторной станции, уничтожит их всех.

Биенон лежал на спине, наблюдая за племенем сварочного аппарата Васкез. Это было очень красивое и необычное зрелище, а он любил все необычное. Но сейчас он терял время. Биенон перевернулся на живот, толкнул ранец и терминал вперед — путь начался. Толчок, еще толчок, затем ползком. Снова толчок, второй. Андроид двигался медленно, хотя трубопровод был достаточно широк для его плеч. К счастью, он не страдал боязнью замкнутого пространства, так же как и головокружениями, страхом высоты и прочими расстройствами мнительных людей. Это было бы слишком для искусственного интеллекта.

Впереди трубопровод сужался, подчиняясь закону перспективы. Он думал, что сейчас он похож на пулю в стволе винтовки. Правда, пуля, и его ощущения — всего лишь производные от заложенной в нем программы.

Темнота и одиночество давали ему прекрасную возможность поразмышлять. Движение вперед не требовало больших умственных усилий, и Биенон стал обдумывать свое положение.

Запрограммированные чувства. Что это — результат органического раздражения или просто глупость, заложенная в него человеком? Судя по его мыслям, так ли он отличается от Рипли и других людей? Если учесть, что он был пацифистом, а большинство людей предпочитало воевать, то да. Как возникают человеческие чувства? Ребенок приходит в мир с уже запрограммированными инстинктами, но они могут радикально меняться под влиянием окружения, образования и множества других факторов. Но Биенон знал, что его программа от окружения не зависит. Что же произошло с его предшественником? Почему он стал неуправляемым? Чем заслужил ненависть Рипли? Сбои в программе или намеренное вмешательство человека? Почему тот человек так поступил?

В конце концов, не имело значения, насколько улучшена его программа и чему он научился в течение жизни, поскольку Биенон знал существо, создавшее его, навсегда останется непостижимым. Для синтетического разума человек всегда будет влекущей и недосягаемой тайной.

А вот в чужих не было ничего таинственного. С ними было проще, он мог предугадать их поведение в той или иной заданной ситуации.

Дюжина тварей будет вести себя в ней совершенно одинаково, а вот двенадцать человек продемонстрируют двенадцать совершенно разных решений, причем их половина будет, вероятно, весьма далека от логики. Но люди не жили в ульях. По крайней мере, они так считали. Биенон был не совсем согласен с этим.

Между людьми и андроидами была не такая уж большая разница. У тех и других культ общества. Правда, люди отличались индивидуальностью, что привносило в общество хаос. Они и его запрограммировали таким же, поэтому он отчасти был человеком. За что ему органический почет и уважение. В некоторых отношениях он был лучше людей, в других хуже. Но лучше всего ему было, когда они принимали его за своего.

Он сверился с часами. Надо ползти быстрее, иначе он никогда туда не доберется.

В коридоре грохотали «часовые», охранявшие вход в здание Центра. Рипли подняла свой огнемет и подошла к компьютеру. Васкез закончила сваривать щель, в которую спустился Биенон, отложила инструменты и последовала за Рипли.

Хикс наблюдал за мониторами «часовых» на пульте управления. Он долго вглядывался в показатели, затем обратился к подошедшим:

— Полюбуйтесь.

Голос у него был совершенно спокойным. Рипли заставила себя взглянуть. То, что это только трансляция, облегчало задачу. После каждого выстрела белое облачко окутывало экран, но им все равно удавалось довольно четко увидеть мерзкие спины терратоидов. Каждая пуля разрывала хитиновые оболочки, расплескивая кислоту. В полу и стенах уже было полно дыр и щелей. Единственное, на что не действовала кислота, — это сами чужие.