Чтение онлайн

Эти девочки не имели никакого отношения к легендарным шерпам, с риском для жизни очищавшим Джомолунгму от гор скопившегося там мусора. Или к гордым женам тибетских партизан, которые десятилетиями сражались с китайскими властями. Здешние девочки казались нежными и ласковыми, их кожа и волосы были всех цветов радуги, а глаза сияли неподдельным восторгом. Они искренне вас любили – все оплаченное время. Чего еще желать усталому путнику?..

По правде сказать, не все они были девочками. Не в том смысле, что среди них затесались и мальчики. Бывшие – вполне возможно… В земных путан порой превращались жаждущие острых ощущений инопланетные туристы или готовые на самопожертвование исследователи с другого конца галактики. Хомологи шли на это, дабы прочувствовать земную жизнь во всей полноте, взглянуть на нее изнутри, проникнуть за парадную витрину в самую сердцевину пыльной подсобки.

Приобрести идеально сложенное женское тело в самом расцвете лет – не проблема. Но ведь его начинка останется прежняя. В результате возникают весьма удивительные гибриды. И, представьте себе, находятся любители подобной экзотики, которые специально выискивают среди «ночных бабочек» причудливые творения биопластики и готовы заплатить за одну ночь с ними большие деньги. Возникла даже небольшая, но доходная индустрия по производству и распространению сексуальных гибридов. Так называют добровольцев этого преступного промысла.

Платон со студенческих лет не терпел никаких извращений, и эти штучки были не для него. Он надеялся встретить в тибетской глубинке что-то особенное, архаичное, пахнущее ныне утраченной красотой любви. Любви, которую столь тщательно культивировали на древнем Востоке. Увы. В Лхасе правил бал общемировой стандарт. Разве что одежда была стилизована под древнетибетскую, но и то не слишком умело. Уж лучше бы и не пытались.

«Пагода любви» снаружи казалась обычным трехэтажным домом, который был построен еще в девятнадцатом веке. Она не слишком хорошо сохранилась: фруктово-ягодная лепнина из крашеной известки местами осыпалась, обнажив деревянный каркас; карнизы были покрыты толстым слоем голубиного помета; в рамах нескольких окон вместо выбитых стекол вставили пластмассовые щиты. Резные колонны у парадного входа, делавшие «пагоду» похожей на особняк небогатого купца, заметно покосились.

Археолог раздвинул бамбуковую занавесь и вошел в освещенный масляными светильниками зал. На фоне красных с золотом гардин блестели многочисленные статуэтки богов. Боги занимались любовью. Бронзовый фонтанчик выбрасывал к потолку струю шампанского. На крутоногих диванчиках с грудами атласных подушек восседали жрицы любви, невероятно размалеванные и засупоненные в сорок одежек. А Платон-то рассчитывал увидеть на них лишь расшитый бисером лифчик и полупрозрачные шальвары!

Рассольникова тут же заметили. Ради посещения «пагоды любви» археолог достал из походного уплотнителя материи свой выходной белый костюм, соломенную шляпу с вентилятором и бамбуковую трость. Не забыл он вдеть в петлицу извлеченный из капсулы цветок кактуса – символ неутолимой страсти.

Залетная пташка – завидный клиент, с которого можно содрать втридорога, – сия нехитрая мысль читалась на лице низенького существа неопределенного пола и возраста. Лицо было расплывшееся и безволосое. Одето существо было в изукрашенный причудливым орнаментом красно-синий халат и единственное в «пагоде любви» казалось выходцем из глубины веков. Собранные у глаз морщины создавали иллюзию вечной улыбки. На самом деле существо не было ни добрым, ни веселым – но такая маска лучше всего подходила его работе.

– Здравствуй, мил человек, – писклявым голосом произнесло существо и покатилось навстречу Платону. Покатилось в прямом смысле слова: вместо ног у него были маленькие колесики, как от детского самоката. – Далеко ли путь держишь?

– И ты здрав будь. Мир твоему дому, – в тон ему ответил археолог. Ему стало смешно: эти речения были совсем из другой оперы.

Существо подъехало к Платону. На археолога дохнуло имбирем, лавандой и хорошо очищенным опием.

– По Западу грезишь? Тибет тебе глянулся? Шамбала? Или Астрал? Нирваны жаждешь или Курукшетры? – деловито перечислило существо варианты обслуживания.

– А все сразу получить нельзя? – хитро прищурившись, осведомился Рассольников.

– Может, еще и за полцены? – Восхищенно хлопнуло в ладоши существо. – Ты – большой шутник, однако.

– Тогда кого-нибудь поживее. Не терплю сонных мух, – раздраженным тоном произнес археолог.-Даже в Тибете, – добавил с дежурной улыбкой.

– Боюсь, тебе не угодишь, – обидевшись, проворчало существо. – Смотри сам.

Оно щелкнуло пальцами, подав знак застывшим на диванчиках красоткам. Они казались статуями или большими фарфоровыми куклами, однако по команде существа одна за другой, не сходя с места, начали исполнять танец живота или принимать соблазнительные позы.

Платона подобные ужимки и прыжки вгоняли в сон. Его охватила тоска, но он покрутился на каблуках, оглядывая предложенное ему «воинство», и выбрал ту, что кривлялась меньше других.

– Я так и знал, – произнесло существо. – Я сразу понял, что ты – хороший знаток. Это Юйхе. Она совсем недавно перебралась сюда из Синина. Там у нее возникли какие-то разногласия с коллегами.

«Зачем он мне это рассказывает? – с удивлением подумал Рассольников. – Может, цену набивает?..»

– У Юйхе сильный характер и гибкое тело, – продолжал хозяин «пагоды любви». – Ты не пожалеешь…

– Сколько стоит вечер и ночь? – перебил археолог.

– Тысяча двести кредитов.

– Договорились, – скрипнув зубами; согласился Платон. Он терпеть не мог торговаться, хоть и приходилось порой. И в преддверии хорошего куша, который он отхватит, продав клад Шеффера, можно разок шикануть.

В комнате, куда их провел служитель-андроид, стояла квадратная тахта под шелковым балдахином с длинными кистями. Стены были покрыты потускневшими от времени коврами. На полу стояли четыре позеленевших бронзовых светильника, которые имели форму танцующих индианок. В дальнем углу была дверь в умывальную комнату.