Чтение онлайн

Кубик вспыхнул голубым огнем и выбросил над. стойкой целый веер таможенных деклараций и изукрашенных гербовыми печатями справок на космо-лингве и его бочайском диалекте.

– Мои документы, составленные по стандарту Лиги Миров. Они входят в официальный перечень, утвержденный Великим канцлером Бочасты-Роки-Шиа.

– И что вы от меня хотите? – осведомился таможенник. Лицо его скривилось в презрительно-раздраженной ухмылке.

– У вас на складе хранится мой груз. Он полностью растаможен. Хранение оплачено на неделю вперед. Вот это, – археолог подвинул бочайцу зеленовато-розовый, изукрашенный красно-синими печатями, вручную заполненный бланк, – гарантийное письмо, подписанное директором космопорта и вашим начальником.

– Красивая бумага, – странным тоном произнес таможенник. – Но бесполезная. – И замолк, не желая ничего пояснять.

«Издевается, падла!» —сообразил Платон и начал копить благородную ярость.

– Проводите меня к складу. Я собираюсь забрать груз, – сказал он и сгреб свои многочисленные документы.

Бочаец выразительно пожал плечами.

– Воля ваша.

Оставив за себя лоснящегося от жира контролера, начальник смены вышел из космопорта и с неспешностью престарелого министра двинулся к ряду испятнанных ржавчиной ангаров. Археолог вынужден был то и дело останавливаться, чтобы не наступить ему на пятки. Он не умел семенить.

На голубовато-белесом прозрачном небе плавился золотисто-оранжевый блин здешнего солнца, которое звалось весьма поэтично: «Божественный Пламень». Ртутный столбик на огромном термометре добрался до цифры «50» и пополз еще выше. Ни единого облачка, ни дуновения спасительного ветерка – мертвый штиль на этой снулой планете. Платон чувствовал себя хреново, несмотря на гудящий в шляпе вентилятор, – если погода не изменится к лучшему, предстоящие раскопки обещают стать сущей каторгой.

У одного из ангаров маячил изнывающий от жары и скуки часовой. Он был в расстегнутой гимнастерке, голову обмотал полотенцем, которое то и дело мочил водой из пожарного крана. На груди у него висел армейский бластер. Именно к этому ангару и направился начальник смены.

Увидев начальство, часовой встрепенулся, козырнул, приложив руку к импровизированной чалме. К дверям ангара была косо прилеплена копия одной из Платоно-вых квитанций. С душераздирающим скрежетом часовой распахнул правую створку. Платон через плечо таможенника заглянул внутрь. Кроме ровного слоя пыли, в ангаре ничего не было. Судя по всему, груз здесь никогда и не появлялся – сразу был куда-то заныкан.

– Ой! Как же так. Все пропало, – безо всякого выражения выдал дежурную тираду начальник смены. – Мне очень жаль.

– Вы отвечаете за сохранность груза! – грозно надвинулся на него археолог, сжав кулаки. – Вам не поздоровится!

– Это государство будет отвечать, а не я, – без малейшего испуга ответил бочаец, демонстративно зевнул и отвернулся. – Только сначала вам придется с ним судиться. Очереди в судах – год-полтора. Это в лучшем случае. Потом еще полгодика прождете компенсацию, – он воодушевился. – С учетом инфляции получите не больше половины денег. А затем вы попробуйте ЗДЕСЬ купить такое же оборудование… Уж лучше сразу вернуться домой.

Часовой оцепенело смотрел внутрь ангара. Он явно был обескуражен.

– Закрой рот, – вдруг рявкнул на него начальник смены. – Ворона залетит.

Часовой, лязгнув зубами, выполнил приказ, вытянулся в струнку и взял на караул. Таможенник снял фуражку, аккуратно сложенным клетчатым носовым платком вытер пот с обширной лысины и начал обмахиваться головным убором. Временами он бросал завистливые взгляды на Платонову шляпу – вентилятор помещался в ее тулье.

А Рассольников собирался с мыслями. Ему очень хотелось двинуть бочайца в челюсть. Сделать это нетрудно, но потом придется отсидеть лет десять в волчьей яме. Впрочем, его либо выкупят пузанчики, либо он не протянет там и пары месяцев. Но ребра переломают в любом случае.

Плюнуть таможеннику в морду проще, чем накостылять, но и тогда можно загреметь в каталажку. «За оскорбление должностного лица при исполнении». А штраф, несомненно, будет стоить не меньше украденного груза.

– Конечно, есть еще страховка, – продолжал пророчествовать бочаец. – Вы поживете в гостинице, посмотрите город – в ожидании, когда сюда прилетит хвостатый инспектор «Ллойда». Само собой, он быстро разберется, что к чему. Так что денежки вы получите через месяц. Но ведь на Бочасте ничего не купишь. Придется вам отправиться на Стратор и закупать все снова – от миниэкскаватора до последнего гвоздя. А трансгалы туда-обратно ходят раз в две недели. Так что это уже два месяца. Не так и долго…

Таможенник замолк и с прежней неспешностью двинулся обратно на таможню. Рассольников нагнал его и какое-то время молча шел рядом.

– Сколько? – наконец выдавил из себя археолог.

– Поиски украденного очень дороги. Преступники наловчились надежно заметать следы…– тянул резину бочаец.

– Сколько?! – прорычал Платон. И таможенник быстро ответил:

– Сто тысяч кредитов.

По масштабам планеты это была огромная сумма.

– А если я обращусь к начальнику таможни? – вкрадчиво осведомился Рассольников.

– Сумма вырастет вдвоеч-веско ответил начальник смены. И археолог ему поверил.

Первым делом Платон решил нанять надежную охрану. Зайдя на Главпочтамт, археолог откупил на час кабинку справочной системы. На эти деньги можно было неделю жить в номере люкс отеля «Хилтон», Собрав нужную информацию, археолог прогулялся по главной улице Сияющего-В-Кущах. Все лучшие охранные фирмы и сыскные бюро Бочасты располагались именно там.

Сияющий-В-Кущах – все три слова с большой буквы. Столица Бочасты-Роки-Шиа была названа без ложной скромности, и в каждом слове сплошное вранье.

Шумные, назойливые торговцы пытаются всучить тебе дешевые туземные побрякушки – конечно же, из Следа Моргенахта. Рабы или роботы скорой иноходью несут портшезы с богачами. Приставучие нищие причислят тебя к лику святых, если сунешь в протянутую ладонь, – или пообещают адские муки, если посмеешь пройти мимо. Толпы ребятишек не дают проходу, пока не кинешь им горсть мелочи. И всюду покосившиеся монументы почившим в бозе императорам и золоченые бюсты ребенка-инфанта, которому, похоже, никогда не повзрослеть.