Чтение онлайн

— Да и чего участковый? Вызывали мы этого участкового, когда к нам какие-то лабрадоры переехали подозрительные. Все коробки таскали, стучали, топотали. А однажды шарахнуло у них чего-то и дым пошел. Ну, думаем, все — террористы. Хоть и морды русские, маскируются хорошо. А оказалось, лабрадоры.

— Собаки, что ли? — не поняла Верочка.

— Не лабрадоры, а лаборанты. — Старушку в платке поправила бабушка в берете. — Химическая лаборатория у нас тут — в соседнем дворе. Где это видано, чтобы в жилом доме такое устраивать? Это же опасно. Но участковый сказал: распоряжение мэрии.

Хорошо, что напомнили. Верочка отправилась в тот самый двор. «Экспериментальная лаборатория Л.К. Ворониной» — гласила табличка на двери, ведущей в подвальное помещение. Раз уж она оказалась поблизости, грех не зайти.

Помещение отличалось от соседнего подвала, как «Орбит» от коровьей жвачки. Кафель, стеновые панели, белые халаты и чистота.

— Вы из санэпидемстанции или из Общества защиты природы? — Молодой парень, сидевший за крайним столом, поднял глаза от компьютера. — Не производим мы тут порох, не волнуйтесь. И ядовитые отходы не сливаем во дворе.

— Да я, собственно, хотела поговорить с Людмилой Константиновной, — немного растерялась Верочка.

— Простите, а я решил, опять наши соседи инспектора какого-нибудь на нас натравили. Мы даже дверь уже не закрываем: пусть приходят и видят, что мы не работаем над химическим оружием.

— Мне бы Людмилу Константиновну, — повторила Верочка.

Воронина находилась под подпиской о невыезде, так что она вполне могла приступить к работе. А Верочке неожиданно выпал шанс взять эксклюзивное интервью у главной фигурантки скандального дела.

— Ворониной нет на месте, — покачал головой лаборант. — Кажется, она на больничном.

— Тогда мне нужен ее заместитель.

Не зря же она оказалась здесь. Нужно хоть что-нибудь разузнать.

— Светлана Федоровна, к вам пришли, — крикнул парень.

Из-за дверцы высокого шкафа вынырнула молодая женщина с собранными в пучок волосами, в очках и недовольно посмотрела на Верочку.

— Я знакомая Людмилы Константиновны, — соврала последняя. — Мне нужно с вами поговорить.

— Пойдемте. — Женщина явно не обрадовалась, что ее отвлекли от работы, но повела посетительницу в смежную комнату, оказавшуюся маленьким кабинетиком.

— Я много слышала про изобретения лаборатории Людмилы Константиновны. — Верочка решила начать с лести. — Но не думала, что вы располагаетесь в такой глуши. Вы достойны лучшего.

— А мы располагались в центре. Арендовали лабораторию в крупном институте. Но потом наш спонсор захлопнул кошелек, и мы оказались на улице. Спасибо мэрии. В счет прежних заслуг нам предоставили этот закуток. Условий тут, конечно, никаких. Теснота, проблемы с вентиляцией. Из-за этого у нас тут едва пожар не случился. Скопились пары и...

Женщина безнадежно махнула рукой. Видимо, Верочка сумела задеть ее за живое.

— Спонсор — это кто? — уточнила журналистка с таким видом, будто вместе со Светланой Федоровной входила в группу заговорщиков.

— Спонсор — это Анатолий Воронин, его банк. Я всегда понимала, что на мужиков полагаться нельзя. Даже на законных мужей. Я предлагала Людмиле Константиновне найти независимых заказчиков. Но она занималась наукой, а в денежных и хозяйственных делах не слишком разбиралась, доверилась мужу. А он ударил по самому больному. Когда жена отказалась дать ему развод, он прекратил наше финансирование. Мы стали нищими учеными, как большинство в нашей стране. Это подлость!

— Это капиталистическое государство, — вздохнула Верочка. — Все производства зависят от своих хозяев. Хотите, назову несколько газет, которые закрылись в один день из-за того, что совладельцы что-то не поделили?

— Но от Анатолия Геннадьевича мы такой неблагодарности не ожидали. Мы на шее у него не сидели, а вели перспективные разработки. Наши изобретения были собственностью «Крез-банка». Тот же состав для утилизации. Конечно, он получился довольно дорогим. Не все коммунальные службы его могут себе позволить. Мы работаем над его удешевлением. Да и лично Воронину мы оказали немало услуг.

— Что вы имеете в виду? — напряглась Верочка.

Неужели банкиру было мало одной любовницы, он еще и к коллегам жены клинья подбивал? Но ответ оказался совсем из другой оперы.

— Именно в нашей лаборатории проводили тест для его больного брата, — сообщила Светлана Федоровна. — И заключение мы, если честно, написали под диктовку Людмилы Константиновны.

— Да вы что?! — воскликнула Верочка. — То есть на самом деле Анатолий Геннадьевич имел показания, чтобы стать донором для родственника?

— На самом деле Анатолий Геннадьевич даже не потрудился сдать кровь. Он ненавидел медицинские процедуры. Говорят, в детстве много болел и с тех пор панически боялся иголок и больниц. Так что эти анализы делались именно у нас не для того, чтобы сэкономить деньги его родне, а чтобы создать видимость сравнения образцов крови и тканей.

Так, так... Что же получается? Воронин не любил медицинские процедуры. Однако прежде чем свалить за границу, нацедил собственной крови в пробирку, шприц или куда там еще и разбрызгал в гараже. Иначе откуда она там взялась? Не из старого трупа же. Из тела умершего все жидкости, кажется, патологоанатомы при вскрытии выкачивают. Или все-таки это кровь Сергея Воронина? Верочка решила проверить эту догадку.

— Анатолий Геннадьевич анализы не сдавал. Но его брат-то сдавал? — спросила она у Светланы Федоровны.

— А как же. Сама у него забор делала.

— И что потом с образцами стало?

— Людмила Константиновна забрала.

У нее же мог забрать муженек. Иначе зачем эксгумация, если образцы крови и ткани и так имелись. Но видимо, Воронин пустил их в дело, чтобы инсценировать собственную гибель. У них с братом ведь одна группа и еще много общего. Не близнецы, конечно. Но по брызгам много ли определишь? Как раз группу и все. А вот болезнь, которой страдал Сергей, а никак не Анатолий, наверное, и не заметишь.