Чтение онлайн

— Ты знаешь, — крикнул ей Юлек, опережая остальных, — Зенек вчера вечером приходил к Уле! Потому к Уле, — поспешил объяснить он, — что этот дом стоит на отшибе, а у нас его могли бы увидеть.

— Правда? — изумилась Вишенка. — И ты с ним говорила?

— Да.

— И что, и что? — торопила она подругу, глядя на нее с напряженным вниманием.

— Сейчас узнаешь! — враждебно сказал Юлек, который не мог просинь Вишенке ее поведения на острове.

Уля глубоко вздохнула, как бы боясь, что ей изменит голос. Потом, справившись с собой, сказала тихо и отчетливо:

— Зенек взял эти деньги потому, что был голодный. Ему не на что было купить себе поесть.

Юлек смотрел на брата. На лице Мариана отразилось какое-то колебание, но тут же оно снова стало упрямым и недоверчивым. Видно было, что он остался при своем мнении.

— Это не объяснение, — возразил он. — Растранжирил денежки, а когда ничего не осталось, взял и украл. Этак каждый имел бы право красть.

— А ты бы вытерпел без еды целый день, а то и два? — возмутился Юлек. — Ты от обеда до ужина вытерпеть не можешь!

— Знаешь что, не валяй дурака! — резко оборвал его Мариан. — Я серьезно говорю.

— Я тоже серьезно. Он же был далеко от дома. Что ему оставалось делать?

Вишенка нахмурилась. Что-то тут было не так, но что — она не могла сообразить.

— Погодите, — вмешалась она в перебранку братьев. — Ведь Зенек говорил, что отец дал ему денег на дорогу.

— Ну и что? — возразил Юлек. — Он дал ему дня на два, на три, а Зенек искал дядю больше двух недель!

— А зачем он его так долго искал? — раздраженно спросил Мариан. — Пусть бы не искал, никто его не заставлял.

— Тебе легко говорить! Как он мог возвратиться домой ни с чем, раз он решил этого дядю найти? Он должен был его искать, и все!

Рассуждения Юлека не подействовали на Мариана.

— Зенек не маленький, — сердито сказал он. — За воровство сажают в тюрьму, и он обязан об этом знать. А кроме того… — Мариан еще выше, чем обычно, поднял брови. Он говорил теперь медленно и с трудом, как бы давясь каждым словом: — А кроме того, из-за него… из-за него и мы… мы тоже крали!

— Мы крали? — поразился Юлек.

— А яблоки?

Юлек пожал плечами:

— Тоже мне воровство — яблоки!

— Не лучше всякого другого!

— Ну… — начала Вишенка. Она хотела сказать, что яблоки это все-таки не то что деньги, и вдруг ей стало стыдно. Разве это оправдание?

— Я пошел, потому что хотел быть вместе с Зенеком, — неуверенно объяснил Юлек. Теперь он уже не нападал, а защищался.

— Все мы хотели быть с Зенеком, ясное дело, — хмуро сказал Мариан. — И это у него называется «спорт»! — воскликнул он. — Ничего себе спорт — по чужим садам лазить!

— Ах! — воскликнула Уля с необычной для нее горячностью. — Ну как ты не понимаешь? Ему не на что было купить хлеба. Поэтому он и яблоки…

— Откуда ты знаешь? Он тебе говорил?

— Нет, я сама догадалась.

— А я в это не верю. Когда мы приносили ему еду…

— Сколько там было — кот наплакал! — вставил Юлек.

— …когда мы приносили ему еду, — продолжал Мариан, — то Зенек вел себя так, будто это его не касается. Никогда не поблагодарит, никогда ничего не попросит.

— А что, он должен был сказать: «Несите больше, мне этого мало»? Гордый человек никогда так не скажет! — возмущенно выкрикнула Вишенка.

И Уля тут же простила ей все ее грехи.

— По-моему, Зенек поступил глупо и неправильно, — неумолимо стоял на своем Мариан. — Когда он увидел, что деньги на исходе, он должен был вернуться домой.

— Мариан, — проговорила Уля негромко, но с таким выражением, что все на нее посмотрели, — у Зенека нет дома.

На террасе воцарилась мертвая тишина. Все замерли.

— Я… — прошептал Юлек. — Я не понимаю.

— А его отец? — тоже шепотом спросила Вишенка. — У него ведь есть отец?

— Отцу он не нужен, — ответила Уля.

«Отцу он не нужен»… Какие страшные слова! Конечно, и Вишенке, и Мариану, и Юлеку случалось слышать, как взрослые говорили о дурных родителях, о заброшенных, нелюбимых детях, но сами они с подобными вещами не сталкивались. Для них любовь родителей была чем-то само собой разумеющимся, как то, что после ночи наступает день, а после зимы — весна. Отец может сердиться, он может даже поступить несправедливо, но при этом он остается отцом! А дом? Дома бывает весело и скучно, бывает хорошо, а бывает и плохо, но разве можно жить не дома? Из дому часто с удовольствием выбегаешь на улицу, уходишь, уезжаешь, но всегда возвращаешься, потому что это единственное место на земле, которое нельзя бросить совсем, как нельзя сбросить собственную кожу.

Вишенка видит свою варшавскую квартиру, свой уголок в маминой комнате, где стоит столик с двумя ящичками, за которым она решает задачи и пишет упражнения. В ящиках, кроме тетрадей, лежит множество разных вещей, к которым она привязана и в которых так приятно покопаться, чтобы оттянуть хоть немножко приготовление уроков. Иногда отец, придя с работы, незаметно кладет туда то шоколадку, то яблоко, то апельсин. Вишенка, обнаружив лакомство, притворяется, что понятия не имеет, откуда оно взялось, отец делает вид, что вообще не понимает, о чем речь, и сваливает все на маму, мама категорически отводит от себя подозрение, и все трое смеются и решают, что в квартире завелся домовой…

Мариану отец представляется за большим столом, по другую сторону которого сидит он сам. Отец разложил под лампой лист миллиметровки, чертит и делает расчеты нового здания. Мариан то и дело отрывается от книжки — так приятно смотреть на тонкие, четкие линии, на маленькие, аккуратно выписанные циферки. Приходит мама и велит убирать со стола «все это хозяйство» — она будет накрывать к ужину. Отец протестует, ворчит, но потом все-таки складывает свои бумаги и говорит: «Пошли, сын, нас здесь не понимают. Здесь мама командует, а нас она и в грош не ставит». И сразу чувствуется, что это «командование» ему очень нравится…