Чтение онлайн

– Мы в товарном отделении лодки. Оно хорошо загерметизировано.

Хорошенькое “хорошо”. Воздух явно поступал через края единственной двери. Металлические стены были все в выбоинах, особенно в задней машинной части. Этан допил кофе и решил осмотреть дверь. Сверху дверь и стена прогнулись вовнутрь. Наверху было единственное окошко. Он поднялся и выглянул в него, не заботясь о том, что заслоняет свет другим, Колетта, конечно, сразу соответственно прокомментировала такую невежливость, но он не обратил на это внимания, так как слишком был занят наблюдением.

Он видел центральную часть лодки, которая некогда была пассажирским отделением. В бывшей крыше зияли огромные дыры. Яркое солнце заливало корпус. Он понял, что в капюшон были встроены защитные очки и щиток для лица. Большая часть подвижных сидений с ускорителями была отломана или повреждена. Повернув голову и вытянув шею, он увидел, что правый бок корабля весь в дырах. С левой стороны картина оказалась не лучше. Металлическая стенка была разорвана и покорежена. Он не был механиком, но и дураку понятно, что легче построить новый корабль, чем починить этот. Снег слегка запорошил внутренность лодки в кабине и пассажирском отделении, особенно с левой стороны. Снежный ветер гулял по салону Тут и там в снегу валялись осколки закаленного стекла. Если какой-то иллюминатор и остался цел, отсюда было не видно.

Может быть, он смотрел слишком долго, - во всяком случае, головокружение опять началось. Прислонившись к двери, он осторожно сел и, положив голову на руки, находился в этой позе, пока в голове не прояснилось.

– С вами все в порядке, мистер Форчун?
– озадаченно спросил Вильямс.

– Да, знаете… небольшая тошнота… но уже прошло. Хотя, мне кажется, у меня что-то с глазами.

– Вы слишком долго смотрели в окошко без защиты. Это, очевидно, скоро пройдет, не волнуйтесь. Это не имеет отношения к вашей травме головы.

– Хоть это хорошо.
– Он пощупал большую шишку на затылке. Она, по крайней мере, цела. Его голова, а не шишка. А в ней вполне могло оказаться не меньше дыр, чем в лодке.

– Пользуйтесь вот этим, - учитель показал на очки у себя на лбу, и, подумав, добавил: - чтобы предупредить снежную слепоту.

– Обо всем подумали, - проворчал Этан и снова поежился.
– Как вы считаете, какая температура?

– Примерно минус двадцать по стоградусной, - ответил Вильямс, как будто это само собой разумелось.
– И, кажется, немного, понижается. Да вы сами можете посмотреть на термометр на левой руке.
– Он слегка улыбнулся.

Действительно, маленький термометр был вшить в ткань у конца перчатки. Сначала показалось, что учитель ошибся: красная черта заполняла почти весь диск. Потом он заметил, что ноль - высш_а_я_ отметка, деления шли только вниз от него.

На него произвела впечатление цифра, а не устройство. Вдруг он ни с того ни с сего засмеялся. В действительности это прозвучало как рык, и остальным забавным не показалось. На него косились с некоторым испугом, особенно дю Кане, а Колетта взглянула так, словно ничего другого от него и не ожидала. Он остановился, почувствовав, что слезы замерзают на щеках. Затем заметил, с каким выражением на него смотрят.

– Нет, я не сошел с ума. Я просто вдруг вспомнил, что на “Антаресе” у меня до пяти десятков асандусских обогревателей-люкс для продажи здешним бедным отсталым туземцам. Сейчас я бы отдал свою бабушку за один из них!

– Если бы все, что мы можем желать, мы могли бы жевать, все были бы сыты, - заметил Вильямс.
– Это - Рассел, английский философ, двадцатый век.

Этан кивнул, ковыряя снежок на полу… а ведь перчатки, подумал он, из настоящей кожи. Он задумчиво оглядел группу, ему кое-что пришло в голову, но он и сам не сразу понял, в чем дело.

– Да, об “Антаресе”. Когда мы оторвались, там было что-то не так. Там было какое-то отверстие в пассажирском отделении. Я заметил, когда мы падали.

– Да, это было слишком разрушительно, - отозвался нервный знакомый голос из темного угла. Он различил в тусклом свете маленькую фигурку. Его правая рука была на перевязи, а на лице - уродливый шрам.

– Да, приятель, верно замечено, - закончил он.

– Я вспомнил вас, - заметил Этан.
– Вас зовут, кажется… другой парень звал вас “Уолтер”.
– Он оглянулся по сторонам.
– А где этот ваш друг, такой здоровый парень…

– Который поздоровее? Септембер… разделался с ним, - сообщила Колетта.
– Свет потух, но я уверена, это был он. Конечно, это не в… - она осеклась.
– Интересно, откуда он взялся?

Этан вспомнил смутное видение: бормочущее чудовище - там, в лодке, перед тем, как он потерял сознание.

– Кажется, я понимаю, о ком вы говорите. Он напугал меня до полусмерти… как черт там возник.

– Да, интересно, - начал дю Кане, - я помню, когда…

– Папа, ешь спокойно, - сказала Колетта.

Этан присмотрелся к девушке, похожей на розового Будду, в своем спасательном наряде. Кто из них президент компании?

Девушка взглянула на него. Это был открытый и прямой взгляд. Он почувствовал, что подпадает под его влияние… Нет. Это должно быть его преимуществом. Он отвернулся, а она, должно быть, почувствовала его нервозность.

– Вы, кажется, получили самый серьезный ушиб, мистер Форчун, - сказала она сочувственно. Ясно, что она действительно хотела его подбодрить. И шишка на затылке как будто подтверждала ее правоту.

– У него было оружие?
– спросил он.

Она спокойно ответила:

– Нет, наверное, он просто сломал ему шею. Чистая работа.

– Послушайте, - сказал он, - простите, что я назвал вас… за то, что я сказал тогда.

– Ладно, - пробормотала она, - я привыкла.
– И он понял, что впервые она сказала явную неправду.

Дю Кане почувствовал неловкость, но постарался ее не выдать.

– На вас, кажется, одежда этого мертвого типа?

– Не очень-то впору, - пробурчал он и помахал руками.