Чтение онлайн

Стоило такое лечение сумму с восемью нулями, но деньги надо было заплатить только после достижения стабильного результата, и то не сразу, а по частям. В доказательство эффективности метода неизвестного профессора посетительница предъявила паспорт, обратив внимание Фарруха на дату своего рождения. На восемьдесят четыре года дама совсем не выглядела. Конечно, документ можно подделать, но Фаррух, взяв тайм-аут в несколько дней, задействовал свои каналы и убедился в правдивости полученных сведений. После чего, уже не колеблясь, заявил жене, что они должны использовать выпавший шанс.

Звучало предложение фантастически, но Моник, измученная болью и химеотерапией, поколебавшись немного, все же согласилась.

Так что уже через месяц она была где-то в России. Где именно, француженка так и не поняла, да ее это и не интересовало. Она прибыла на личном самолете своего мужа, ее помощник, вылетевший в холодную страну, поставившую жирную точку в судьбе великого Бонапарта, за неделю до прилета хозяйки все тщательно подготовил. Моник встретил роскошный лимузин с тонированными стеклами, через некоторое время женщина оказалась в первоклассной клинике, расположенной так, что было абсолютно непонятно, где она находится: в лесу, в городе или вообще на другой планете. Надо сказать, что Моник это тоже не интересовало.

Через некоторое время, после обследования, сдачи немыслимого количества анализов и забора биологического материала, Моник оказалась на операционном столе. Очнувшись в послеоперационной палате, женщина поняла, что впервые за долгое время она наконец-то выспалась. А потом наступила неделя чудес. Моник стала чувствовать себя все лучше и лучше, мышечные боли прошли без следа, температура спала, кровотечения остановились. Сохранялась лишь ноющая усталость, но ассистент профессора, та самая пожилая леди, сказала, что, как только процедура лечения подойдет к концу, от хвори и следа не останется.

Эмбрион, помещенный в ее организм, развивался. Моник улетела во Францию, где долгое время не показывалась на людях, скрывая свою беременность. Зная о нездоровье Моник, этому никто не удивлялся, и конспирация вполне удалась. За неделю до срока окончания лечения Моник снова оказалась в знакомой клинике. Опять неделя обследований и анализов, снова операционный стол – и вот оно, долгожданное излечение!

Смертельная болезнь была побеждена.

Разумеется, Моник спросила о судьбе зародыша.

– Вы же понимаете, что ни о каком ребенке речь не идет, – ответил профессор, спокойно глядя на пациентку, в волнении комкающую изящный шелковый платок. – Этот эмбрион, взявший на себя болезнь, выполняет сугубо служебные функции. Когда операция началась, он давно был мертв. Никто не мог бы выжить с таким набором пороков. Забудьте о нем и наслаждайтесь жизнью! Теперь у вас есть будущее, будут и дети.

Моник поспешила согласиться с профессором и его ассистенткой, пожалела нерожденного младенца, которого вынашивала долгое время, и улетела домой с искренним намерением забыть прошедшее как страшный сон.

После такого странного «лечения» у Моник действительно началась новая жизнь. Официальные медицинские исследования полностью подтвердили совершившееся чудо: никаких следов рака! Моник блистала в свете, посещала приемы, рауты и вела легкую жизнь типичной представительницы бомонда.

Вроде бы все шло хорошо, но муж все чаще и чаще заговаривал о наследнике. И вот тут Моник была еще не готова сказать «да». Она понимала, что Фаррух выложил огромные деньги за ее лечение, но каждый раз, вспоминая стерильные стены операционной, женщина содрогалась. Поэтому она всячески оттягивала зачатие, объясняя это тем, что еще психологически не пришла в себя после долгой болезни и лечения. Фаррух согласился, что наследник должен родиться и вырасти здоровым, обнял жену и нежно попросил ее не затягивать решение этого деликатного вопроса. Как-никак, он уже не мальчик, так что… Благодарная Моник согласно кивала.

А потом пришли сны. Моник кружилась по комнате, слушала детский лепет, который сначала плавно переходил в хныканье, а потом и в истошный крик. Испуганная Моник подбегала к детской кроватке, отдергивала покрывало и видела… Она никогда не могла вспомнить, что же там видела.

Почему-то Моник считала, что в этой кроватке лежит ее ребенок, своей смертью подаривший ей новую жизнь. Но как он выглядит, Моник не знала. Она всегда просыпалась на одном и том же моменте, некоторое время лежала с открытыми глазами, а потом засыпала уже без сновидений.

Закончив рассказ, француженка долго молчала, а по бледным щекам катились крупные слезы.

– Я больше не могу! – сказала она наконец, схватив Алису за руки. – Уж лучше бы я умерла! Все это сводит меня с ума! Если бы только знать…

– Не плачьте, – девушка приобняла француженку за плечи. – Я постараюсь вам помочь. Мне кажется, я знаю…

Она не успела договорить, потому что в этот миг госпожа Моник исчезла – очевидно, проснулась.

Утром, перед тем как идти в школу, девушка нашла адрес электронной почты Моник, присланный Олегом. Алиса составила письмо, стараясь использовать короткие фразы, чтобы электронный переводчик не запутался в хитросплетениях русского языка, и отослала француженке.

Ответ на прекрасном русском языке пришел уже через полчаса. Личный поверенный Моник Аль-Каддур, месье Серж Граббе, вылетает в Москву первым же рейсом. Не будет ли любезна мадемуазель Эллис предоставить свои координаты?

– А это, пожалуй, неплохо, – заметил Олег, когда они с Алисой на большой перемене забрались в убежище под раскидистыми ветвями дерева, чтобы обсудить создавшееся положение. – Мы сможем продолжить расследование и в то же время попросим французов обеспечить твою безопасность. Мне вовсе не понравились угрозы того клоуна…

– А если окажется, что я ошиблась, и Квазимодо вовсе не сын Моник? – Алиса выглядела уставшей и обеспокоенной, и Олегу вдруг подумалось, что все эти хождения по снам даются ей вовсе не так легко, как пытается показать девушка. Наверняка это отнимает у нее силы, причем немалые.

– Ты же все равно попытаешься ей помочь. Да и нам сейчас очень нужна помощь. Даже не сомневайся. Только на встречу с этим Сержем я пойду с тобой, – сказал он.

Представитель Моник Аль-Каддур позвонил уже через час, и они быстро договорились.