Чтение онлайн

— Чо?

— Уже лучше, — кивнула собеседница. — Я, грешным делом, испугалась, что ты изречешь: «Простите, сударыня, я не совсем понял вашу последнюю мысль».

— Я не совсем понял вашу последнюю мысль, — кивнул Марик, спохватившись.

— Кажется, ты неисправим. Пожалуй, я зря тебя вытащила из воды вместе со всей твоей чопорностью и вежливостью. Следовало бы утопить…

— Меня?

— Чопорность.

— Чопорность — это когда спрашивают «чо?», — невинно поинтересовался Марик.

— Хм, — сказала в ответ не-совсем-старуха, — может быть, я и поторопилась в оценках. Может быть, ты еще не безнадежен.

— Так почему вы сказали, что не любите тех, кто врет?

— Потому, — вздохнула не-совсем-старуха, — что в голове у тебя была мысль: «На что это похоже, черт побери» — а вслух ты развел спасибо-мерси…

Марик почувствовал, что он слегка озадачен тем направлением, в котором развивался разговор.

— Ну так выскажись, — потребовала не-совсем-старуха. — На что все это похоже? Да встань уже с четверенек. Это не то чтоб невежливо, а крайне неудобно — так разговаривать. Ты не находишь?

Марик сел на песок. И уточнил:

— Я что, должен сказать вам, на что именно вы похожи?

— Ты мне ничего не должен. Хотя за то, что я выудила тебя из воды, прихватив все твои хорошие манеры, стоило бы потребовать с тебя исполнения одного моего желания. Ну так и скажи мне, какая мысль бродила у тебя в голове, пока ты разглядывал меня со своих четверенек.

— Я думал, что вы похожи… э-э-э… Одна моя знакомая, госпожа Гертруда, сказала бы, что вы похожи на городскую сумасшедшую…

— К черту твою Гертруду!

Не-совсем-старуха пожала плечами и продолжила:

— Уверяю тебя, я гораздо нормальнее всех тех Гертруд, которых ты встречал и еще встретишь в своей жизни. Притом тут нет никакого города, так что городской сумасшедшей я уж, по крайней мере, точно не являюсь.

— Ну а я бы сказал, что вы похожи на… на клоуна…

— Великолепно, — кивнула собеседница. — А теперь рассказывай, откуда ты взялся тут, в этом ручье?

— Из цирка, — вздохнул Марик.

— Так… То есть ты пришел из цирка и принялся тонуть?

— Сперва я помыл посуду, а потом…

— А что, — перебила Марика собеседница, — кроме тебя в этом твоем цирке некому мыть такую гору посуды?

— Понимаете, — начал было объяснять Марик, — дело в том, что Рио-Рита вывихнула руку, а я хотел показать, что я очень полезный, чтоб меня не выгнали, потому что я хотел увидеть клоуна, а его нет, а если они его найдут, то я его не увижу, если меня отправят домой, но где его искать, никто не знает…

— Погоди-погоди, ты свалил все в кучу. Давай сначала и по порядку.

— По порядку долго, — вздохнул Марик.

Но принялся рассказывать — и, представьте себе, уложился в четыре минуты.

Правда, он опустил подробности своей жизни в приюте «Яблоня», сказав лишь, что он «жил там, в одном месте, а потом оттуда ушел».

Тем не менее, кажется, главную проблему цирка «Каруселли» его новая знакомая хорошо уяснила.

По крайней мере, она кивнула и сказала:

— Почти все ясно. Неясно одно: отчего, кроме Рио-Риты, некому мыть посуду.

— Так мадемуазель Казимира была занята и…

— Я слышала про Казимиру. А кроме этих двух посуду мыть больше некому?

— У нас там больше нет женщин, — пожал плечами Марик.

Не-совсем-старуха фыркнула:

— Видимо, у мужчин — кто там у вас? Хоп? Флик? Фляк? Иогансон? Великий и ужасный господин директор? — руки сделаны из сахарного безе и непременно растают, если дотронутся до мокрой посуды. Ничего. Когда я стану вашим клоуном, мыть посуду научатся все: это гораздо легче, чем кидать горящие булавы и доставать кроликов из шляпы, уверяю тебя — я пробовала и то, и другое, и третье.

— Когда вы станете у нас — КЕМ???

— Клоуном. Вашим клоуном. Я вижу, что оказалась на этом берегу исключительно вовремя!

Есть на свете такие профессии, которые — по странному стечению обстоятельств — лучше даются исключительно мужчинам. Или исключительно женщинам.

Вот всем известный пример: машинист водит поезда, а машинистка печатает на машинке чужие мысли. Хотя совершенно непонятно, отчего, допустим, вагоновожатая справляется со своим трамваем, а научиться водить поезд ей не приходит в голову.

Марика это не удивляло, ему казалось в порядке вещей, что в цирке есть профессии для мужчин — и для женщин. К примеру, фокусник и жонглер — это, конечно, мужское дело. Если бы в цирке были львы, то их укротитель был бы мужчина. Ну а кудрявых собачек, таких, как Китценька, конечно, должна выводить на арену дрессировщица.

Поэтому заявление новой знакомой сперва показалось ему крайне странным. Клоун — женщина?

Но уже через миг он подумал: «А почему бы и нет?…» Еще через миг: «Да ведь я же сам сказал, что она похожа на клоуна!» Ну а еще через мгновение Марик ничего так страстно не желал, как скорее познакомить свою спасительницу с господином директором.

— Пойдемте скорее! — Марик заторопился, начал натягивать на себя одежду, ухватился за корзину с тарелками, но потом остановился.

— Что тебя смущает? — поинтересовалась не-совсем-старуха.

— Ничего. Вернее, — запнулся Марик, увидев, как собеседница состроила гримасу в ответ на его вежливую уклончивость, — вернее, только две вещи. Во-первых, как вас зовут — ведь должен же я вас как-то представить?

— А как тебя зовут? — поинтересовалась не-совсем-старуха.

— Вообще-то Марк, но чаще меня называют Марик. А иногда дразнят: Комарик.