Чтение онлайн

— Не знаю, — сказал циркус. — Просто помогаю и все. Паля погладила его по теплому боку и спросила.

— А может быть, ты есть хочешь?

— Хочу, — признался циркус. — Я уже давно есть хочу, трава, она какая-то здесь невкусная, я ещё пробовал деревья есть, они мне тоже не понравились.

— А… — догадалась Паля. — Я теперь поняла. Ты же раньше еду брал в замке злого волшебника, а моя мама его сломала, и теперь тебе стало есть нечего. Поэтому ты ко мне и пришел, чтобы я тебя накормила, да?

— Я просто пришел, потому что мне стало скучно, — сказал циркус. — Замка не стало, орки разбежались, гарпии разлетелись, гномы ушли другую гору копать, а с ними ушли и тролли. Так что там совсем никого не осталось. Я подумал и пошел к тебе, потому что мне с тобой было весело и хорошо.

— Я рада, что ты ко мне пришел, потому что мне здесь тоже скучно, — сказала Паля. — Пойдем со мной, я тебя накормлю и покажу тебе свою комнату, ты в ней теперь со мной жить будешь. Раз у тебя нет мамы, и о тебе некому заботиться, я пока немного побуду твоей мамой, пока твоя настоящая мама не пришла.

— Ладно, — сказал циркус и снова её облизал. — Будь моей мамой, и ещё моим другом, ладно?

— Ладно, — сказала Паля. — Буду и мамой и другом, потому что ты мне тоже очень нравишься.

И она пошла к дому, а циркус покатился за ней. В замке было тихо, старичка нигде не было видно, он все ещё занимался своим волшебством, и Паля отвела циркуса в кладовую, где стоял мешок зерна.

Он обрадовался и стал есть прямо из мешка, доставая зерно своими мохнатыми маленькими ручками, которые вылезли у него неизвестно откуда. Она и оглянуться не успела, как он съел полмешка, отчего стал ещё больше и круглее. И он бы ещё наверно съел, но тут из норки вылез домовенок.

— Это мое зерно, — закричал он. — Ты зачем ему мое зерно отдала? А он теперь всё его съел!

— Ты сам говорил, что оно невкусное, — сказала Паля. — И что ты его есть не будешь…

— Ну и что? — спросил домовой. — Я бы все равно его ел, хоть так сказал, а теперь мне есть нечего, он все съел, этот большой и круглый, и ещё какой-то лохматый. Циркус подкатился к Пале.

— Это кто кричит? — спросил он. — Он нас, что, напугать хочет, да? Он — плохой?

— Нет, ты не пугайся, — сказала Паля и погладила циркуса по шерсти. — Это мой домовенок, он любит покричать и ест много, но иногда он тоже добрый и хороший.

— Ничего я не добрый и не хороший, а очень даже злой, — сказал домовенок, опасливо косясь на циркуса. — Я — домовой, а мы домовые, сильные, ловкие и умные, и никого не боимся.

— И очень хвастливые, — добавила Паля. — А на него не кричи, это мой друг, циркус, он теперь с нами жить будет, потому что у него мамы нет, и он совсем один.

— Не буду я с ним знакомиться, — крикнул домовенок. — Вон он сколько ест, почти весь мешок зерна съел. Он ещё возьмет и меня съест.

— Он ест не больше, чем ты, — сказала Паля. — И он домовых не ест. Правда, циркус?

— Не буду я его есть, — сказал циркус. — Потому что он хоть и маленький, а похож на большого человека. Может быть, ты его мама, раз он на тебя так похож?

— Она мне не мама, у меня своя мама есть, — крикнул домовенок. — А ты точно меня есть не будешь?

— Не буду, — сказал циркус. — Если ты друг этой девочки, то, значит, и мой тоже, а друзей нельзя есть. Им нужно помогать, так она мне сказала.

— Ты её не очень-то слушай, — сказал домовенок и подошел поближе. — Она знаешь, какая глупая и противная. Он потрогал циркуса за его шерсть и засмеялся.

— Ты зачем такую шубу носишь, как орк какой-нибудь? Носил бы штаны и курточку, как я, было бы красиво.

— Не знаю, — ответил циркус. — Шуба всегда у меня была, а штанов у меня никогда не было.

— Насчет штанов, это я так просто сказал, они все равно на тебя не налезут. Домовенок обошел вокруг циркуса.

— А руки и ноги у тебя есть?

— Есть, — сказал циркус, и у него откуда из шерсти появилась рука и схватила домовенка, отчего тот испуганно заверещал. Циркус поднял его и стал рассматривать своими маленькими черными глазами.

А потом циркус отпустил домовенка, тот отбежал в сторону и стал ругаться на незнакомом Пале языке. А циркус ему стал отвечать, и они долго так ругались, но Паля ничего не поняла, потому что языка такого не знала.

— Ну, может быть, уже хватит? — спросила она. — Чего вы все время ругаетесь? Вы же теперь друзья, а друзья не должны ругаться.

— Никакой он мне не друг, — крикнул домовенок. — Он мое зерно съел, а ещё меня схватил, и чуть не съел. Ты сама с ним дружи, а я не буду.

— Какой ты сам противный, — сказала Паля. — Зерна тебе стало жалко, хоть ты его и не ешь, потому что оно тебе не нравится. И он совсем не хотел тебя съесть, а просто посмотрел на тебя.

— Врешь ты все, ничего я не противный, — крикнул домовенок. — А то, что я — умный, издалека видно, и не надо меня рассматривать потому, что я этого не люблю…

Циркус снова подкатился к Пале, из шерсти у него вылезла лапа с розовыми ладошками, и он её погладил по ноге.

— Он — хороший, — сказал циркус. — Мы с ним подружимся, только он кричит очень громко…

— Это у него порода такая, крикливая, — сказала Паля. — А так он хороший, когда молчит…